(Не)критично | Искусство и культура

Его «Демон» стал иконой для поэтов-символистов, его орнаменты — азбукой модерна, а его кристаллические мазки — пророчеством для авангарда; так кем же он был, если всему этому предпочитал пристальный, почти одержимый взгляд на натуру? Если открыть школьный учебник или пройтись по музейным залам, Михаила Врубеля почти наверняка представят как «русского символиста». Формула звучит уверенно, как подпись на табличке: коротко, понятно, обнадеживающе. Но чем внимательнее смотришь на его картины и чем больше...

Мир искусства, кажущийся обителью возвышенного, на поверку оказывается полем битвы за авторство, деньги и репутацию, где сталкиваются не только эстетические взгляды, но и вполне земные страсти. Готовы заглянуть за кулисы этого великолепного карнавала? Тогда давайте разберемся, как искусство защищает себя в мире, где в ход идут не только творческие материалы, но и судебные иски, ультрафиолетовые лампы и отточенное мошенническое мастерство. Однажды государственный музей архитектуры имени Щусева решил, что советская живопись Александра Дейнеки — почти что общественное достояние...

Если вам казалось, что зимние традиции уже не умеют удивлять, у Благовещенска есть контраргумент — и он горит сорок минут. Иногда хочется путешествовать по нашей стране хотя бы глазами — особенно когда работа считает, что «спонтанно» и «свободно» это слова из художественной литературы. Я в такие периоды «лечусь» простым способом: изучаю, что происходит в разных городах, и мысленно пакую чемодан. Так вот: я нашла зимний фестивальный цикл «ЗимаНаАмуре: Вместе теплее», который пройдет в Благовещенске в феврале 2026 года...

Пока художник борется с материей, искусствовед сражается с пустым листом, на котором нужно облечь интуитивные озарения мастера в стройную вербальную форму — и за это, представьте себе, тоже платят деньги. Есть в искусствоведении одна деликатная процедура, которая приносит хлеб на стол многим из нас. Речь о тонком искусстве словесного облачения тех смыслов, что художник вложил в работу, но подчас не в силах вытащить наружу в связной речи. Великий живописец может быть косноязычнее школьника, когда дело доходит до объяснения собственных гениальных озарений...

Потому что «просто красиво» почти всегда означает: вы уже узнали, достроили и поверили — просто не заметили, как именно. Есть вопросы, которые в музее и залах изобразительного искусства возникают сами — даже если вы пришли просто «на пять минут» и не ради экзистенциальных потрясений. Книга «Искусство, восприятие и реальность» устроена как интеллигентный спор на троих: историк искусства Эрнст Гомбрих, психолог восприятия Джулиан Хохберг и философ Макс Блэк пытаются договориться о природе изображения — и, к их чести, до конца не договариваются...

Что общего у забытого портрета на чердаке, замка с привидениями в Шотландии и древнегреческой амфоры? Все это — объекты культурной ценности, чью стоимость пытаются определить с точностью ювелира, а получается — с долей магии, где флер прошлого встречается с суровой прозой цифр. Самый популярный, как классическая черная водолазка в гардеробе искусствоведа. Суть проста: найти на арт-рынке «двойника» и, отталкиваясь от его цены, вывести стоимость исследуемого предмета. Идеально для картин, антикварных столиков и фарфора — всего, что охотно покупают и продают...

Как Бэнкси подшутил над всем арт-миром и притворился, что это документальное кино. Вообразите, что вам удалось пролезть в замочную скважину самого модного арт-клуба мира. А потом выясняется, что скважина была нарисована, дверь вела в сувенирный киоск, а за всем этим с искаженным голосом наблюдал невидимый смотритель. Добро пожаловать в «Exit Through the Gift Shop» («Выход через сувенирную лавку») — главную кинопроказу Бэнкси, где документалистика сливается с мистификацией. Фильм, вышедший в 2010...

Осознав себя «между всем и ничем», человек эпохи барокко не впал в депрессию, а устроил грандиозное представление длиной в два столетия — чтобы забыть о своем ничтожестве в блеске величия. Представим, что Ренессанс, с его выверенной гармонией и спокойным достоинством, — это мудрый, уравновешенный аристократ. А теперь представим, что у этого аристократа вырос племянник — гениальный, эмоциональный, обожающий театр, позолоту и эффектные появления: он не входит в комнату «как все» — он появляется, озаренный лучом прожектора, в клубах искусственного дыма...

История о том, как дочь пекаря с сомнительной репутацией позировала для самого чистого образа в истории искусства, доказывает: гений видит не то, что есть, а то, что может быть. Есть картины-иконы, картины-легенды. А есть «Сикстинская Мадонна» Рафаэля — нечто большее. Она входит в наш культурный код с детства, благодаря паре вездесущих ангелочков, но ее истинная глубина остается terra incognita для большинства. Давайте приоткроем завесу тайны над этим холстом, который давно стал мифом. В 1512-м...

Иногда достаточно увидеть, как человек держит инструмент, чтобы понять про традицию больше, чем из десяти лекций. Есть жанр «сериал-путешествие»: камера едет, ведущий вздыхает, зритель честно пытается не отвлекаться на чайник. А есть документалки, которые неожиданно делают невозможное: заставляют смотреть на привычные вещи так, будто вы впервые заметили, что у орнамента вообще-то есть биография. «Народные художественные промыслы» — как раз из таких. Как и тематический канал на дзене, сериал о ремесле,...

Их частные собрания живописи, древних рукописей и народного костюма сегодня составляют гордость национальных музеев, а их выборы и предпочтения до сих пор определяют то, что мы называем «русским искусством». Пока гении творили, эти женщины творили самих гениев, их среду и их будущих зрителей: они лепили культурный код эпохи, оставаясь зачастую в тени громких имен. Познакомимся же с теми, кто стоял у истоков русского модерна, обладая не только капиталом, но и безупречным вкусом, и нередко — стальной волей...

Что случилось с европейской культурой в XIV веке? Похоже, она выпила эликсир гуманизма. Внезапно выяснилось, что человек — это не просто грешный сосуд, спешащий в мир иной, а венец творения, достойный изучения, восхищения и великолепного портрета. Бог, разумеется, никуда не делся, но теперь он будто отошел в сторону, уступив сцену своему главному творению. «Познай себя!» — девиз античных мудрецов — стал новым трендом, сменив средневековое «Не думай о себе слишком много». Вместо того чтобы изобретать велосипед, титаны Возрождения решили, что его уже изобрели в Древней Греции и Риме...