n.lashyonov

Огороды в хуторе, в основном, были загорожены пряслами. Прясло было устроено следующим образом: копалась ямка в земле глубиной сантиметров 40, в неё зарывалось два кола на расстоянии 10-15 сантиметров друг от друга, перпендикулярно оси изгороди. Метра через полтора копалась следующая, и так далее. Между этими кольями накладывались ветки или хворост высотой примерно 60-70 сантиметров, немного осаживались, и колья между собой перевязывались проволокой. Потом, сверху проволоки, опять ветки или хворост, и всё повторялось до нужной высоты прясла...

Хоть наш хутор и располагался в лесу, но всегда была проблема с заготовкой дров. Нельзя было просто взять и спилить понравившееся дерево, даже если оно было сухое. На это надо было разрешение лесников. (В основном лесные угодья принадлежали Арчединскому лесхозу, но какая-то часть леса относилась к колхозу, и был колхозный лесник, Иван Павлович Калмыков, по прозвищу «деревянка» - одна нога ниже колена у него отсутствовала, и он ходил на деревяшке. У него был серый конь «Лёшка», очень ленивый, наверное, потому, что они с хозяином никогда никуда не спешили...

И вот мы уехали из хутора учиться в город. Как я первое время скучал по дому, плакал даже украдкой. На выходные рвались домой, ездили на попутных машинах, благо, в то время буровики активно бурили скважины в наших краях, в Кременской жили рабочие с семьями, и транспорт ходил регулярно и зимой, и летом. Это были, в основном, машины с будками, в которых ехали вахтовики, они много курили, играли в карты, матерились. Выходишь из этой будки как из душегубки, голова кругом, тошнит и бегом от буровой в хутор, домой...