nix alba

- Девушка, можно Вас сфотографировать? Дурацкий вопрос с расчетом на сильную реакцию: отказ, смущение, негодование. Но серьезного вида камера в его руке захватывает мое внимание на ту единственную долю секунды, необходимую, чтобы вызвать доверие. И второе предложение, пока я не успела перевести с нее взгляд: - Мне так понравилось, как Вы сидите на фоне луны… Хочу запомнить этот вечер таким. Черт возьми, а это было метко. Мне стыдно признаться в своем тщеславии, но живописные позы с книгой в руках - моя слабость...

Я как обезумевшая ждала от тебя сообщения все утро. Где-то глубоко я все угадала сразу. Но вместо того, чтобы принять как факт свою наивность и глупость, я предпочла верить, что ты бы не ушел так - не попрощавшись! Да, можно рассуждать, и рассуждать, и сотни тысяч лет рассуждать о том, что если бы мы встретились снова, ты бы уже не ушел. Что если бы не мои злые шутки про мужчин и не твое незрелое чувство юмора, ты бы написал сегодня утром. А можно наконец осознать, что незрелая из нас двоих я. Это я ищу несуществующее и нахожу вымышленное...

Я пытаюсь вспомнить нашу последнюю встречу. Вспомнить, конечно, в том виде, в котором ее зашифровала память четырехлетнего ребенка: в цветах, в картинках, в чистых, неосмысленных ощущениях и при полном отсутствии слов. Солнечный, ослепительно зеленый день… Кажется, раннее лето. Мы с мамой идем по главной улице, мимо дома, где, я знаю, мы жили вместе с тобой еще во времена незапамятные (когда я еще не умела запоминать), и вот я вижу впереди - тебя. Я увидела тебя, побежала, крикнула радостно: “Папа!” (вполне возможно, что здесь моя память вставила несуществующий символ, и я ничего не кричала)...

В этот миг одиннадцатого ноября я потеряла слух. Болезненная, гробовая простота этих слов - Бабушка умерла - оглушила своей неопровержимостью. Такие слова не говорят дважды; такие слова невозможно оспорить; такие слова имеют лишь одно значение. И я не знала, что услышать их так страшно. Когда звуки внешнего мира стали постепенно возвращаться ко мне, начиная почему-то с самых незаметных - стрекота электричества в проводах, шороха горячей воды в радиаторе, - в уме возникли первые после маленькой смерти слова: мы же не попрощались? Именно так, утверждение со знаком вопроса. Вообще-то меня давно перестало удивлять, что люди уходят навсегда, не попрощавшись...

Одиннадцатого ноября Вероника решила умереть. Но, в общем-то, мне плевать на Веронику, я не люблю Коэльо. И она решила умереть, но не умерла. А ты умерла. Одиннадцатого ноября утром я страшно опаздывала на работу. В этом отношении то утро ничем не отличалось от остальных. Каждое утро начинается одинаково: я волнуюсь как школьница, глядя на неумолимые часы, наскоро мажусь разжиженной слюнями тушью, бегу против ветра до остановки; за сорок минут езды и пересадок привожу мысли в порядок, включаю "Who Wants To Live Forever", с щемящим чувством вспоминаю, что моя жизнь, в отличие от Queen, не вечна, и с выражением подбитой собаки, но со спокойной совестью являюсь в музей...