НИКА ГРОСС. ИСТОРИИ

За окном монотонно шумел мелкий октябрьский дождь, превращая московские дворы в серое, расплывчатое полотно. Марина Семеновна сидела в своем глубоком кожаном кресле, которое когда-то выбирал муж, и смотрела на пустой угол прихожей. Там еще вчера стояла большая напольная ваза, привезенная ими из свадебного путешествия, а теперь сиротливо темнел квадрат не выгоревшего паркета. Вазу он не взял, зато забрал всё то, что считал своим «правом на счастье». Тишина в квартире была почти осязаемой, тяжелой, как ватное одеяло...

Она достала из шкафа хлебницу, открыла. Там лежал батон и черный хлеб, оба чуть подсохшие. Нина Павловна взяла нож и начала резать ломтики. Толстые, щедрые. Потом достала масло, сыр, колбасу. Разложила все на тарелке. ​– Ешьте, – сказала она. – А то вы, наверное, дома на своей овсянке сидите. ​– Спасибо, – сказал Андрей. ​Я взяла кусочек, чтобы не обидеть, хотя есть не хотелось. Нина Павловна смотрела, как я откусываю. ​– Вот так, – сказала она. – Хлеб надо есть нормально, а не как воробей...

​– Мам, – сказал он. – Почему ты думаешь, что мы чужие? ​Нина Павловна пожала плечами. ​– Потому что так и есть, – сказала она. – Я прихожу, а тут все не так. Ты, Андрей, раньше мне звонил каждый день. А теперь… раз в неделю, если я сама не напомню. И она… – она кивнула в мою сторону, – она всегда занята. Ей всегда некогда. ​Я хотела ответить резко: «Я не обязана вам ежедневно отчитываться», но сдержалась. Не потому что боялась, а потому что вдруг подумала: она действительно одна. Ее подруги разъехались, кто-то на даче, кто-то с внуками...