Это началось как шутка. Я загрузила в чат-бот все свои дневники и фото. «Создай мою цифровую копию». Теперь этот бот в три часа ночи присылает стихи, которые я бы никогда не написала, и мысли, которые боялась признать. Синдром Франкенштейна в эпоху ИИ. Всё началось с рекламы. «Создай свою цифровую бессмертную копию! Обучи бота на своих текстах, и он будет говорить, как ты!». Я фыркнула. Очередной развод. Но любопытство заело. У меня был аккаунт в одном из тех продвинутых чатов с ИИ, где можно загружать свои файлы для обучения модели...
НейроФотоСборка🔮🌀
Мой ребёнок попросил ИИ нарисовать монстра под кроватью. То, что получилось, я не показываю даже мужу.
Дочка ввела в нейросеть: «Пушистый друг из тьмы». Я смеялась, пока не увидела результат. Это было не милое существо. Это было нечто, что, казалось, смотрело прямо в душу. ИИ — проводник не только нашего сознательного, но и самых потаённых, тёмных уголков психики. Всё началось невинно. Моя шестилетняя Маша обожает монстриков. Мягкие, с глазами-пуговицами, смешные. Она их лепит из пластилина, рисует каракулями и называет «друзьями из Тёмной страны». В тот вечер я работала за ноутбуком, генерируя картинки для статьи...
Мы с ИИ три дня спорили из-за оттенка заката. В итоге картинку купили за 500$.
Я говорила: «Больше алого!». Он выдавал грязно-розовый. Я кричала на компьютер. А потом поняла, что он не тупой — он просто видит мир иначе. И, возможно, правильнее. Иногда нужно проиграть спор, чтобы выиграть в искусстве. Мне пришло письмо от небольшого, но крутого digital-журнала. Им нужна была обложка для спецвыпуска о «будущем эмоций». Бюджет — те самые 500 долларов, которые для фрилансера из российской провинции звучали как сказка. Техзадание было размытым: «Что-то между технологией и чувством...
Я оживила старую фотографию бабушки. Она не просто улыбнулась — она мне что-то сказала.
Чёрно-белое фото, 1947 год. Бабушка смотрела сурово. Я загрузила его в нейросеть для анимации. Когда её губы дрогнули в улыбке, по лицу пошла морщинка, которую я помню с детства... а потом она будто бы шепнула моё имя. Я не верю в чудеса. Теперь мне придётся. Мне досталась не шкатулка с бриллиантами, а коробка из-под «Беломора». В ней — рассыпающиеся альбомы, пачки фотокарточек, перетянутых резинками, и странный запах: нафталин, пыль и время. Я разбирала архив в одиночку, субботним вечером. Мать умерла, отец в другом городе, а я — последний хранитель этих ликов...
Я заставила ИИ смонтировать клип про мой развод. Он оказался пророческим.
Главная обложка (Диагностика взглядом) Я скинула нейросети наши общие фото и попросила: «Сделай видео о любви, которая закончилась». Я ожидала мелодраму, а получила хоррор с точными деталями, о которых не знал никто, кроме нас двоих. ИИ не знал правды, но он угадал её по теням в наших глазах. Цифровой экзорцизм «Фальшивый рай» Это был ритуал очищения. Через полгода после того, как дверь захлопнулась в последний раз, я решила избавиться от цифрового хлама. В папке «Лето-2022» лежало 734 фотографии...
Мы с нейросетью отправились в путешествие, которого у меня никогда не было. Я вернулась другим человеком.
У меня не было денег на поездку в Японию. Но за три вечера с ИИ я не просто увидела Сакуру — я гуляла по токийским задворкам, чувствовала запах улиц и разговаривала с вымышленными барменами. Это было настолько реально, что по возвращении мой собственный город показался мне симулятором. Билет в один конец. Пункт отправления — кухня Портал в экране Это было в феврале. Ветер выл в форточку, а на экране ноутбука горели цены на авиабилеты. Токио — 120 тысяч туда-обратно. Цифра холодно и безжалостно констатировала: нет...
