Вспышка инфекционного заболевания среди скота в Новосибирской области вызвала тревогу у фермеров и жителей сел. Почему потребовался забой животных, как принимаются такие решения и на какую поддержку могут рассчитывать хозяйства? Об этом в интервью «Комсомольской правде» рассказал руководитель Россельхознадзора Сергей Данкверт.
«ПОЙТИ НА ЭТО БЫЛО НЕПРОСТО»
- Сергей Алексеевич, жители новосибирских сел говорят: «У нас убили коров, а объяснить толком ничего не объяснили». Зачем вообще понадобилось идти на такие жесткие меры?
- Конечно, люди, для которых коровы – настоящие кормилицы, очень тяжело переживают эту ситуацию. Да и ветслужбам было непросто идти на такие непопулярные меры. Но речь идет о вспышке опасного инфекционного заболевания - пастереллеза, осложненного другими болезнями, и неизлечимого бешенства.
В Новосибирской области мы увидели нетипичную ситуацию. Болезнь повела себя агрессивнее, чем обычно, фактически с элементами мутации. Это показали лабораторные исследования собранного биоматериала. В такой ситуации единственный способ остановить распространение — быстрое изъятие и уничтожение больных и подозрительных животных, как это делается во всем мире. Это тяжелое решение, но оно принято для того, чтобы не погибло в разы больше скота и чтобы инфекция не вышла за пределы региона.
— Многих волнуют вопросы: а точно ли это именно эта болезнь, и не повод ли это, чтобы «зачистить» частников в интересах агрохолдингов?
— Мы опираемся не на слухи и не на чьи то интересы, а на результаты лабораторных исследований. Пробы отбирались в разных хозяйствах, их проверяли в нескольких лабораториях, в том числе в научном центре федерального уровня. Результаты подтверждают наличие опасной болезни и высокий риск ее распространения.
В то же время Россельхознадзор, следственные органы и региональные структуры проверяют все версии возникновения вспышек: происхождение кормов, законность перевозок, соблюдение правил содержания животных, а также возможный умысел или интерес крупного бизнеса.
МОЖНО ЛИ БЫЛО ВЫЛЕЧИТЬ КОРОВ
— Вы ранее говорили о случаях нарушений, например, нелегальных перевозках, неучтенном поголовье. Получается, частники сами виноваты?
— Перекладывать всю вину на людей — неправильно и несправедливо. Да, нелегальный оборот животных без документов, отсутствие учета поголовья — серьезные факторы риска. Но это не только про ответственность владельцев, это еще и про то, как работали профильные службы, как велась профилактика. Очевидно, меры, которые принимались, были недостаточны. Сейчас мы усиливаем контроль, помогаем легализовать поголовье путем идентификации животных.
Это особенно важно, учитывая торговлю с другими регионами Сибири, а также близость Казахстана и постоянные попытки перевозки скота без ветеринарных сопроводительных документов.
— Почему нельзя было изолировать и лечить, прививать — почему сразу убой? Люди воспринимают это как карательную акцию.
— Если болезнь можно было бы надежно вылечить и оставить животное в стаде, решение было бы другим. Но пастереллез в той форме, которую мы увидели здесь, в сочетании с другими инфекциями, очень заразен. Лечение отдельных животных не решает проблему очага инфекции, и только создает иллюзию благополучия. Как международные, так и российские ветеринарные правила в таких случаях предусматривают именно изъятие и уничтожение животных в очаге и зоне риска — это стандартный санитарный протокол, чтобы инфекция не расходилась дальше. Это необходимые меры предосторожности.
— Сильная обида у людей на то, как все делалось. ЧС ввели «тихо», людей поставили перед фактом.
— Да, вижу, слышу и считаю это частью недоработок. Режим чрезвычайной ситуации — это не секретный приказ. Это как раз та ситуация, когда людям надо объяснять больше, а не меньше. Моя позиция проста: люди должны узнавать о таких решениях не по сарафанному радио, а напрямую от региональных властей и специалистов. Согласен, что коммуникация была недостаточно открытой и своевременной, и это уже признано. Мы предложили проводить ежедневные открытые брифинги штаба, горячие линии, где можно получить нормальный ответ, а не отписку, публиковать понятные инструкции для жителей.
ВЫПЛАТЫ УЖЕ НАЧАЛИСЬ
— Пожалуй, важная тема компенсаций. Не всех устраивают их размеры.
— Первые выплаты компенсаций уже начались. Есть базовая формула, которая привязана к живому весу, — Понимаю тех, кто говорит, что это не учитывает племенную ценность и годы труда. Поэтому сегодня субъектом проработаны дополнительные меры поддержки.
Во-первых, помимо компенсаций, будет оказана социальная помощь в размере 18,5 тыс. рублей на каждого члена семьи, то есть для семьи из трех человек выплаты составят 55,5 тыс. рублей в месяц. Средства будут выплачиваться на протяжении девяти месяцев.
Во-вторых, принято решение, что регион компенсирует владельцам личных подсобных хозяйств до 50% затрат на покупку крупного рогатого скота. Минсельхоз со своей стороны поможет с поставками животных.
В-третьих, будут поддержаны и пострадавшие сельхозорганизации, фермерские хозяйства. Проведена встреча с банками, они подтвердили готовность идти навстречу животноводам, прежде всего по линии льготного кредитования.
Подытожу, что наша задача — разобрать причины того, что произошло, наладить систему компенсаций, и вместе с участниками отрасли выстроить более безопасную модель животноводства в регионе. И еще хочу подчеркнуть, что вице-премьер Дмитрий Патрушев внимательно следить за ситуацией, и на особом контроле находится развитие малых форм хозяйств.
ВАЖНО!
«Рисков для потребителей нет»
— Что делать нам, всем потребителям молока и мяса?
— Никаких рисков для потребителей нет. Вся продукция, которая поступает в магазины, проходит строгий ветеринарный контроль. И так как очаги купировали, ситуация носит локальный характер и на развитие животноводства в целом по стране не повлияет. У нас сохраняются стабильные объемы производства.
Комсомолка на MAXималках - читайте наши новости раньше других в канале @truekpru