Свердловская область, ранее входившая в тройку лидеров по числу абортов, сменила траекторию в репродуктивной медицине. Весь частный сектор региона отказался от лицензий на проведение абортов, изменив рынок гинекологических услуг. Корреспондент URA.RU разбиралась, является ли это проявлением высокой моральной ответственности бизнеса, результатом административного давления или же следствием глубинной консолидации общества вокруг традиционных ценностей.
Демографический фон
Событие, которое в медицинских кругах уже окрестили «тихой революцией», произошло в Свердловской области в последние месяцы 2025 года. Регион, традиционно входивший в тройку лидеров по абсолютному числу абортов (уступая лишь столичному региону и Красноярскому краю), внезапно стал эпицентром смены парадигмы. Частная медицина, некогда активно предлагавшая услуги по прерыванию беременности и делавшая на этом значительную часть своей выручки, в полном составе вышла из этого сегмента рынка.
Казалось бы, сухие цифры говорят сами за себя: профилактическая работа, открытие центров поддержки беременных и работа психологов приносят плоды. Однако именно на фоне этих, казалось бы, успешных отчетов медицинское сообщество поделилось на два непримиримых лагеря. Рыночная ниша, которая считалась довольно маржинальной в коммерческой гинекологии, внезапно сократилась.
По данным регионального минздрава, за пять лет число абортов в области снизилось с 23 075 в 2020 году до 13 096 в 2025-м. Особенно заметно сократились аборты «по желанию женщины»: с 15 651 до 8 440 случаев.
Первым свой прейскурант переписал многопрофильный медцентр «Шанс», имеющий шесть филиалов в разных районах города. Главный врач Александр Беляев заявил, что решение продиктовано не экономическими трудностями или снижением спроса, а исключительно морально-этическими соображениями и сложной демографической ситуацией в стране. С 1 января 2026 года центр не просто отказывается от «непрофильной» услуги, но меняет вектор работы, расширяя практику ведения беременности и психологической поддержки будущих мам.
К инициативе «Шанса» практически незамедлительно присоединился и «Екатеринбургский медицинский центр». Его руководитель Дарья Акулова пояснила механизм работы в новых условиях: если женщина после всех предварительных консультаций принимает решение не сохранять беременность, с 1 января 2026 года вступает в силу новая маршрутизация пациентов, направляющая их в выделенные медучреждения государственного сектора. Позже присоединился к этому списку и МЦ «Гармония (владелец сети депутат заксобрания Леонид Хаютин).
На сегодняшний день в Свердловской области все частные клиники перестали проводить процедуру прерывания беременности. Таким образом, частная медицина в регионе фактически самоустранилась от проведения разрешенной федеральным законодательством медицинской процедуры, переложив эту миссию (и сопутствующую нагрузку) на плечи государственных больниц.
«Добровольная» консолидация и «негласная указка»
Отказ от лицензии — это исключительно добровольное волеизъявление собственника бизнеса. Согласно информации, полученной URA.RU от участников рынка медицинских услуг, данное решение не было спонтанным — ему предшествовала масштабная кампания на федеральном уровне.
Святейший Патриарх Кирилл неоднократно поднимал вопрос о необходимости ограничения абортов, называя это вопросом национального выживания и суверенитета. Власть транслирует, что улучшение демографической ситуации является главным национальным приоритетом, который требует объединения всех усилий. При этом действовать нужно осторожно, избегая силовых запретов, чтобы не допустить раскола в обществе.
В итоге на сегодняшний день коммерческие медучреждения 14 российских регионов добровольно отказались от лицензий на проведение абортов, а общее число таких частных клиник в России составляет уже более 800. В этот список входят Вологодская, Курская, Курганская области, ряд республик (Адыгея, Бурятия, Ингушетия, Крым) и даже Чукотский автономный округ. Свердловская область стала одним из самых ярких и показательных примеров, где этот процесс прошел наиболее стремительно и тотально.
Однако за фасадом публичной «добровольности» скрываются более сложные и порой противоречивые механизмы. Один из спикеров медицинского сообщества, пожелавший сохранить анонимность, в беседе с корреспондентом утверждает, что решение частного сектора об отказе от абортов принималось далеко не гладко.
«Несмотря на наличие всех необходимых условий для проведения абортов в некоторых частных клиниках (лицензии, оборудование, квалифицированные кадры) и отсутствие законодательного запрета на региональном уровне, клиники были вынуждены прекратить оказание таких услуг из-за негласного указания со стороны региональных властей», — говорит он.
Собеседник полагает, что регион решил не только попасть в лидеры по деторождаемости в федеральной повестке, но и перераспределить значительные финансовые потоки. «Госбольницы забрали себе одну из самых доходных частей медуслуг, — отметил он. — Это не благотворительность, это передел рынка под видом морали. В связи с этим нашей области, боюсь, грозит эпидемия подпольных абортов. Короче говоря, привет из лихих девяностых».
Другой источник выразил сомнение в эффективности этой меры для реальной демографии. По его мнению, глубинное материнство не начинается с запретов: если женщина твердо решила не рожать, никакие уговоры психологов и отсутствие платной услуги не поменяют ее решения. В итоге, полагает он, мы получим классическую бюрократическую ситуацию, когда количество рожденных детей не станет сильно больше, но зато в официальных отчетах будет красивая статистика о снижении абортов в разы.
«Будет статистический перекос: в регионах, где частные клиники продолжают делать аборты, цифры останутся высокими, а в Свердловской области они искусственно снизятся. Все эти танцы с бубнами в долгую положительного эффекта иметь не будут», — резюмировал спикер.
Религиозный аспект
Религиозный аспект в этой истории занимает центральное, если не ключевое место. Митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Евгений (Кульберг) стал одним из главных проводников идеи отказа от абортов в общественное сознание. Появление первых клиник, отказавшихся от абортов, ранее он назвал «замечательным подарком к грядущему празднику Рождества Христова».
В своем обращении к врачам он призывал их пересмотреть подходы, доставшиеся от советского времени, напомнив, что легализация абортов в России произошла в 1920 году по инициативе большевиков и стала частью государственной политики по раскрепощению нравов. «Любой шаг, направленный на сбережение народа — это хорошо и правильно», — подчеркнул тогда митрополит.
Не осталась в стороне и мусульманская община региона. Председатель Духовного управления мусульман Свердловской области Абдуль-Куддус в разговоре с корреспондентом привел пример собственной семьи. Он рассказал, что его отец-фронтовик, прошедший войну, воспитал 10 детей, и в их семье никто никогда не думал об аборте. «Дети — цветы жизни», — отметил религиозный деятель, добавив, что каждый должен помнить: аборт — это убийство, и за этот грех придется отвечать перед Всевышним, независимо от светских законов.
В иудаизме, впрочем, позиция более дифференцированная. Галаха (свод иудейских законов) не приравнивает аборт к убийству в полном смысле этого слова, но разрешает его лишь в строго ограниченных случаях, главным из которых является угроза жизни матери. Азриэль Зелиг Ашкенази — раввин иудейской ортодоксальной религиозной организации области — от комментариев отказался, сославшись на занятость.
Мнение экспертов
Экономические последствия такого тотального отказа оцениваются экспертами крайне неоднозначно. Доцент кафедры управления человеческими ресурсами РЭУ имени Г.В. Плеханова, кандидат экономических наук Людмила Иванова-Швец не исключает, что в связи с отказом частных клиник от абортов может сложиться ситуация, аналогичная той, что существует в некоторых консервативных штатах США. «Пациентки с достатком будут ездить туда, где эту услугу делают за деньги», — предполагает доцент. При этом она не исключает появление нелегального рынка подпольных абортов либо формирование «туристического» потока в соседние регионы, где частная медицина сохранила лицензии.
Сторонники же реформы настаивают на том, что сосредоточение процедуры исключительно в госучреждениях позволит лучше контролировать качество медманипуляций. Кандидат медицинских наук, врач-педиатр Евгений Тимаков в беседе с URA.RU заявил, что для проведения таких инвазивных манипуляций, как аборт, необходима высочайшая квалификация. Он подчеркнул, что перед тем, как сделать аборт, с женщиной должна быть проведена огромная психологическая и просветительская работа. Для этого в государственных клиниках есть штатные психологи и социальные работники, которые могут работать с пациентом в комплексе.
«В государственных клиниках люди находятся под постоянным наблюдением, и государство владеет полной информацией об истинной ситуации, о демографии, и о том, в какую сторону направлять дальнейшую работу по профилактике абортов, чтобы их не было, — отметил Тимаков. — Поэтому, естественно, лучше, когда это будет делать в госучреждениях. Тогда у нас не будет валовой возможности доступа сделать аборт по первому требованию. То есть человек, возможно, еще раз подумает, пока попадет к специалисту, прежде чем решиться на эту нехорошую манипуляцию».
Политический взгляд
Депутат свердловского заксобрания, единоросс Вячеслав Вегнер крайне скептически оценил тотальный и столь быстрый отказ частных клиник. По его мнению, рождение ребенка — это ответственность не только женщины, но и мужчины, и было бы неплохо «поговорить с мерзавцем», подтолкнувшим женщину к аборту, а не сваливать всю ответственность и груз переживаний исключительно на нее. Он выразил опасения, что в регионе появятся подпольные аборты, которые могут привести к гибели женщин.
«Не уверен, что отказ частного сектора от абортов разительно увеличит рождаемость в регионе, — заявил Вегнер. — Женщине нужно помогать комплексно. И помощь не должна ограничиваться днем визита к гинекологу. Одних разговоров с психологом недостаточно. Если у нее уже есть дети, ипотека и другие хлопоты, ну не знаю, больная мать, то как общение с психологом ей поможет? Никак. Нужны реальные социальные лифты и гарантии».
Лидер свердловских коммунистов Александр Ивачев солидарен с коллегой. Он уверен, что у женщины должна быть уверенность в завтрашнем дне, и государство должно закрыть базовые потребности — жилье, рабочие места с достойной оплатой, доступные ясли — для того, чтобы женщины захотели рожать.
«Если уверенности нет, женщины пойдут в подпольные аборты и будут умирать, как в лихие 90-е. Я считаю, что запретительные насильственные меры неэффективны и по-человечески неправильны», — резюмировал Ивачев.
Секретарь свердловского отделения партии «Новые люди» Ирина Виноградова считает, что в такой чувствительной теме недопустимо давление на женщин и медсообщество. По ее словам, решения, подобные ограничениям в частных клиниках, носят системный характер и выходят далеко за рамки одного региона — на конец 2025 года более 800 частных клиник по всей России отказались от проведения абортов.
«Это федеральная повестка, и именно на этом уровне должны приниматься взвешенные решения, — отметила Виноградова. — Партия уже предпринимает конкретные шаги: на этой неделе в Госдуму вносится законопроект, направленный на защиту врачей от административного давления. Мы считаем недопустимой практику, когда медиков фактически вынуждают отказывать женщинам в законной медицинской помощи. Важно понимать, что демографические задачи не решаются запретами. Международный опыт показывает: такие меры не приводят к росту рождаемости, но создают серьезные риски для здоровья женщин и способствуют развитию теневого рынка».
Женский аспект
Пока власть, бизнес и религия ведут диалог, миллионы женщин остаются один на один со своим выбором, страхами и обстоятельствами. Четыре жительницы региона рассказали корреспонденту о своем опыте аборта, и их истории отражают весь спектр противоречий, которые сейчас переживает российское общество.
Елена сделала аборт на последнем курсе университета, когда парень ушел, узнав о беременности, а своего жилья не было. Спустя 15 лет она вышла замуж и родила двоих детей, проблем со здоровьем не возникло. «Если не можешь обеспечить ребенка достойно — не надо рожать, лучше сделать это позже, осознанно», — считает она.
Для Надежды аборт стал травмой на всю жизнь. Спустя 20 лет, глядя на взрослого сына, она вспоминает о первом ребенке, у которого на УЗИ уже билось сердце. Она уверена: «Даст Бог ребенка, даст и на ребенка», и советует девушкам не спешить с решением под давлением обстоятельств или партнера.
Наталья сделала два аборта в юности. Теперь ей 37, и уже 9 лет она безуспешно лечится от бесплодия, включая две дорогостоящие попытки ЭКО. Она призывает подходить к решению взвешенно, напоминая, что любое, даже самое щадящее вмешательство имеет отдаленные последствия.
Екатерина выбрала карьеру и не жалеет. В 26 лет она сделала медикаментозный аборт, чтобы сохранить престижную работу и не терять темп в карьере. Она объездила 27 стран, купила квартиру и машину. «Материнство должно быть осознанным, а мотивировать рожать должно не пособие в 20 тысяч, а бесплатное жилье для многодетных семей или беспроцентная ипотека», — считает она.
Вопросы без ответов
Свердловская область стала полигоном для реализации новой модели репродуктивной политики, основанной на симбиозе государственных интересов, религиозной этики и добровольного (или вынужденного) отказа частного бизнеса от сверхприбыльного сегмента. Официальная риторика говорит о сбережении народа и возвращении к традиционным ценностям как основе национальной безопасности. Скептики предупреждают о рисках подпольных абортов, перекладывании непомерной нагрузки на государственные учреждения и создании системы, где женщина оказывается заложницей обстоятельств.
Покажет ли этот «тектонический сдвиг» реальный рост рождаемости или лишь изменит статистику в отчетах? Смогут ли государственные больницы, зачастую испытывающие кадровый голод, справиться с возросшим потоком пациенток, многие из которых раньше предпочитали анонимность и комфорт частных клиник? И главное — не приведет ли закрытие легального и цивилизованного сегмента к возрождению криминальных практик, унесших сотни жизней в 90-е годы? Самый сложный вопрос, который предстоит решить региону в ближайшие годы — найти баланс между желанием государства улучшить демографию любой ценой и неотъемлемым правом женщины распоряжаться своим телом.
URA.RU направило запрос в федеральный Минздрав. Ответ ожидается в ближайшее время.