Невестка на пороге | Жизненные рассказы

Пылесос заревел в семь ноль две. Я легла в шесть сорок. Я встала сразу, как встают на пожар, и пошла в коридор в халате, с мукой под ногтями. В коридоре, спиной ко мне, в своих резиновых тапках, которые она привозит с собой в пакете, стояла Римма Фёдоровна и водила щёткой под нашей обувницей. - Римма Фёдоровна! - крикнула я, потому что иначе не перекричать. - Я только с ночи! Она выключила, посмотрела на меня через плечо. Без удивления. - Ну так и спи. Кто тебе мешает? Я вон под обувницей. Коленька в такой пыли жить не должен...

«Девочки, смотрите, как она живёт». Это пришло в 7:14 утра, в чат «Наша родня», двадцать три человека. Снимок плиты. Жир, пригоревшее молоко, ложка, присохшая к конфорке так, что её можно сдавать в музей. Я стояла на складе с накладными и смотрела в телефон. Тётя Маня из Кимр написала первая: «Ой, бедный Вовочка». Тётя Груня прислала смайлик, который плачет. Двоюродная сестра Вовы, которую я видела один раз, когда у кого-то собрались родные, спросила: «Это что, у них так?» И моя свекровь, Изабелла Степановна, королева этого чата, ответила ей в ту же минуту: «Я молчала два года...

В шесть ноль пять утра у меня на кухне стоял внук в куртке поверх пижамы, а невестка уже бежала вниз по лестнице. - Таисия Львовна, я опаздываю! Гошик не завтракал! - крикнула она с площадки второго этажа. Я стояла в ночной рубашке. В половине восьмого мне надо было быть на смене. Хлопнула дверь подъезда. Гошка посмотрел на меня снизу вверх, ему четыре с половиной, и спросил деловито: - Баб, а автобусы сегодня будут? Автобусы у меня были всегда. Я тридцать один год диспетчер в автопарке, и внук считает, что это я ими всеми управляю...

- Ну она же тратилась, - сказал Стас и подул на чай. Я положила перед ним бумагу из суда. Он её уже читал. Он читал её вчера, у матери, и за ужином ничего мне не сказал. - Стас. Твоя мама подала на нас в суд. За нашу свадьбу. Через шесть лет. - Я вижу. - Триста восемьдесят тысяч. - Кать, я умею читать. Ну обиделся человек. Ну она же тратилась. Он подул ещё раз, хотя чай давно остыл. Я смотрела на его кружку и думала, что за шесть лет не видела, чтобы он столько дул. Мне тридцать один год. Я оптик в салоне очков, в Ярославле, и подбираю людям стёкла, чтобы они видели, что у них под носом...

Звонок в дверь был длинный, с нажимом, как у людей, которые уже решили, что им откроют. На лестничной площадке стояла свекровь. Два чемодана на колёсиках, сумка через плечо, а в руках, прижатый к груди, как младенец, фикус метровой высоты в горшке с отбитым краем. - Я дочке квартиру отдала, - сказала Лидия Ивановна. - Теперь поживу у вас. Анжела, что стоишь, горшок прими, тяжёлый. Я приняла. Руки сами взяли, знаете, как бывает. Стою в тапках, в одной руке телефон с накладными, в другой метр зелени с жёсткими листьями...