Когда Молчать Уже Нельзя

Утро началось в 5:40, когда младший решил, что обои в гостиной созданы для овсяной каши. Каша легла ровно, текстурно, с явным претендующим на постмодернизм размахом. Муж, спотыкаясь в темноте о деталь конструктора (которая по уровню боли сравнима с укусом гадюки), проворчал, что в этом доме опять нет нормального кофе, наступил в кошачий корм и ушел на работу. И вот Алёна стоит посреди кухни в растянутых трениках. В волосах запутался пластмассовый крабик. В раковине грустит гора посуды. Она открыла...

Она привыкла жить так, будто настоящая жизнь вот-вот начнется. Еще немного, и все станет на свои места. Еще чуть-чуть, и человек рядом наконец поймет, кого он потерял бы без нее. Еще один год, еще одна осень, еще одна зима, и обязательно случится то, ради чего она столько терпела, молчала, прощала и снова надеялась. У нее был красивый голос, аккуратные руки и та особенная мягкость, которая сразу нравится людям. С ней любили разговаривать, ей доверяли чужие тайны, у нее просили совета, а потом расходились по своим домам, где их ждали семьи, дети, мужья, жены, простые и понятные жизни...