ноябрьское солнце, похожее на плевок, не греет причёску лысеющего двора. в темнеющем сером - наитие - кукловод. отыщешь пропажу, останься, коль отворят. ладошка ко рту - и словесный поток погиб, поддавшись, ни слова не вспестуешь на потом, а дальше - полночным путём: теплота, изгиб, вдоль впадин, холмов, в глубину за глотком глоток. обратно не вздумай, там встанет еловый бор...
вечер сумеркам выспренным вывески офонарит, вслед метнётся на запад кинжально - блестящ и остёр, окровит побледневший измученный ультрамарин. но и пурпур уйдёт, как уходит со сцены актёр. . от вина ожиданий попробую в ночь не сомлеть, собираясь пожить. я погибшему дню не собрат. нами брошенные на ещё не застывшей земле, слов тяжёлые бусины мыслю пойти и собрать. . минерал возвращений твоих, столь нечастых - слюда...
Мне подсознанье тень рисует с фигурой - завтра хоть на кастинг. . И ведь не поминаю всуе, но не спасаюсь от напасти: твой аватар, как в счёте пени, меня преследует упорно - плевать, что щели я запенил и кислотой обсыпал борной. . На шее дёргаются жилы, а сердце вкрай себя мочалит, лишь стоит вспомнить - тут мы жили и прочь мели гонцов печали...
Конец июня, это значит - лоялен к грозам календарь. Раскат - и вздрогнул утром мальчик, он спит один в мансарде дачной - смел, как народный командарм! . Вчерашний день был солнца полон. Поспел к обеду вкусный торт. Семь лет...
Городок мой - ностальгическая веха. Я живу уже не в нём, давно уехал. Заросли чертополохом огороды, и не лают вслед собаки без породы. За сараи, на троих соображая, пить портвейн не ходят больше горожане. У ДК обвисли выцвевшие флаги. ...я иду с бидоном полным из сельмага, три кулька бумажных в бежевой авоське. Лошадь Майку огибаю и повозку. Выпиваю трёхкопеешного квасу. На афише Жаров в роли брата Вассы. Палисадник прячет выводок кошачий, на него я ежедневно мелочь трачу - изчезает ливер, будто не бывало...
А в паспорте веха осталась - о браке с тобою печать. . Я помню: утёс, словно фаллос, за дымкой предгорий торчал. . Мы шли к нему, будто к лекарству, поверив в народную чушь: коснешься утёса, и карсты уже не опасны для чувств. . Но путь этот в нас что-то вычел, на веру не принял игру. Мы стали друг другу привычкой. И светлая выцвела грусть. . Настигли нас амфиболии, подобия маленькой лжи...
Пожалуйста, посеверней повей, привольный ветер. Жарко в голове. Она, шальная, требует прохлады. И нет с дурною никакого сладу. . Взорвал ольшанник трелью соловей. . Я этот случай сам себе соткал. Моя натура едка и прытка. А я навроде капитана Немо. . Лежу в траве и злюсь на небо немо. Я не сумел объехать грудь катка. . Упрятал сталь обломков мой живот...
укрыто небо мощью крон пугающ лес а ты привычный бросив кров в чащобу влез . сбежал от страха - снова в страх уже лесной печаль под ложечкой остра в груди теснó . зелёный взгляд из дома ведьм ловил порой почто и сам себе в ответ: я не герой . всего-то раз посредь лаванд под тихий дождь представил как поцеловал ведуньи дочь . а вскоре дом твой разом стал мишенью зла с шипеньем хтонь во все места всю ночь ползла ...
я, нырнув из двери в лето, пробежав по плитке дачной, с молодеческим задором окунулся в местный пруд. веник утра - от тумана луг очистить взял задачу. весь отмытый - по отмытым клеверам обратно пру. в чаше неба синьку ночи разбавляет утро снова...
обидам корм давали мы с руки их полных сил - теперь большая стая бутыль нутра - до трезвости пустая хоть горлом вниз сю склянку опрокинь в умы - инсульт безмолвия пришёл весь лексикон в холодный ступор вогнан...
Ты не кляни, пожалуйста, навзрыд тот день, когда уйду я в даль незвучно. Поплачь, но лишь чуть-чуть. Себя не мучай. Нас всех и вся предписано зарыть. И знаешь - не носи по мне вуаль. Она тебе - как нищему манишка. Возьми, разрежь-таки страницы книжки, моей, и в ней мы вновь - au revoir. * Там про ручьи, текущие в сто рек, там про весну тебе знакомой пары, к которой не смогла пробиться старость, которой было некогда стареть...