Нее, придуманные истории

Воскресный обед у Людмилы Ивановны собирал всю семью почти каждую неделю: жареная курица, салат оливье что зимой, что летом и разговоры, обычно ни о чём серьёзном. Мы с Кириллом женаты уже два года, и за это время я привыкла к этим воскресным ритуалам. Людмила Ивановна встречала нас у двери фартуком в цветочек и сразу отправляла мужчин к телевизору, а меня на кухню помогать с салатами. В тот раз атмосфера была другой с самого начала. Вика ковыряла вилкой в тарелке и явно ждала подходящего момента для разговора...

Машина подняла облако пыли на подъезде к воротам, и я ещё издалека увидела чужой прицеп, которого здесь никогда не было. Вечернее солнце садилось за соседский лес, и от дома тянуло дымом растопленной печи. — Эта дача теперь моя, — заявил Игорь, не оборачиваясь, продолжая закручивать шурупы на новой личинке замка. Я поставила сумки с продуктами на землю у калитки и медленно достала телефон. Кричать не было смысла: бумаги, которые всё решали, лежали не в сумке, а совсем в другом месте. Дачу отцу Олега, Виктору Степановичу, подарил ещё его собственный отец в семидесятых...

Телефон завибрировал в седьмой раз за утро, и я, не глядя на экран, уже знала, кто это. Людмила Викторовна, мать моего мужа Дениса, звонила мне почти каждый день с первого года нашего брака. Поводы менялись: рецепт борща, вопрос про давление у Дениса, просьба напомнить сыну про день рождения троюродной тётки. За пять лет я привыкла отвечать на бегу, между делами, стараясь не срываться на раздражённый тон. Началось это ещё до свадьбы, когда Людмила Викторовна звонила пару раз в неделю узнать, «не голодная ли я после работы»...

— Слушай, а давай перепишем машину на Кристину, — сказал Артур за ужином, будто речь шла о выборе фильма на вечер. Я отложила вилку и посмотрела на него, ожидая продолжения, которое объяснило бы эту фразу. — Зачем это вообще нужно? — спросила я. — Машина моя, я её купила и оплатила полностью сама. — У неё транспортный налог ниже, другой регион прописки, — ответил он спокойно. — Реально сэкономим тысяч пятнадцать в год. Машину я купила три года назад, кроссовер за миллион двести тысяч рублей, полностью из своих накоплений, без единого кредита...

Я вернулась с работы на два часа раньше и увидела грузовую «Газель» прямо у подъезда, с открытыми настежь задними дверцами. Возле лифта двое мужчин тащили мой платяной шкаф, тот самый, ореховый, ещё бабушкин. У самого подъезда, прислонённый к стене, уже стоял разобранный обеденный стол, тоже бабушкин, за которым собиралась вся наша семья на праздники. Я узнала его сразу по характерной резной ножке, треснувшей ещё в детстве, когда я сама неудачно на неё облокотилась. Одним из них был Костя, младший брат моего мужа Игоря...