Не так всё было | Жизненные истории

В Куйбышев я приехала в феврале сорок второго с одним чемоданом, студенческим билетом и адресом женщины, которую никогда прежде не видела. Мне было девятнадцать. До войны я училась в Харькове, собиралась стать преподавателем литературы и считала, что самое неприятное, что может случиться со студентом, — это не сдать зачёт. За несколько месяцев представления о неприятностях сильно изменились. В эвакуации институт разместили как пришлось, общежития не хватало, поэтому нас расселяли по комнатам, углам и даже кухням...

Я увидела машину Глеба раньше, чем сам дом. Серый универсал стоял под соснами возле деревянного забора, забрызганный грязью почти до дверных ручек. Когда-то я могла узнать эту машину в потоке с другого конца перекрёстка. Теперь несколько секунд убеждала себя, что номер просто похож. Потом открылась калитка, и Глеб вышел мне навстречу. — Ты что здесь делаешь? Мы спросили одновременно. Я остановилась посреди дорожки с сумкой в руке. За спиной потрескивал остывающий двигатель моей машины, над озером...

Если работаешь в ночном эфире достаточно долго, замечаешь: после двух часов люди говорят иначе. Днём почти каждый старается выглядеть разумным, подбирает слова, объясняет мотивы. Ночью эта оболочка становится тоньше. Кто-то звонит на радио и просит песню, под которую двадцать лет назад познакомился с будущей женой. Кто-то рассказывает о собаке, которую никак не решается взять из приюта. Иногда человек вообще ничего не просит — только спрашивает, можно ли пару минут побыть на линии, пока он идёт домой по пустой улице...

Первый раз я проснулась от стука в понедельник и решила, что мне приснилось. За окном только начинало сереть, телефон показывал 6:20, а из стены возле кухни доносилось размеренное: тук-тук, пауза, тук-тук-тук. Не громко, но достаточно отчётливо, чтобы человек, который лёг после полуночи, сразу захотел познакомиться с соседом поближе и объяснить ему основы мирного сосуществования. Через минуту всё прекратилось. Я перевернула подушку холодной стороной вверх, натянула одеяло до подбородка и решила, что кто-то передвинул стул, уронил полку или просто слишком энергично собирался на работу...

Первую пометку на полях я заметила в ноябре, когда в Ярославле уже неделю висел тот самый серый свет, из-за которого город кажется не старинным и уютным, а просто продрогшим. Утром я сдавала текст про сорванный ремонт в детском саду, днём ругалась с фотографом из-за подписи к снимку, а к вечеру поняла, что если не выйду из редакции хотя бы на час, то начну отвечать слишком честно не только чиновникам, но и коллегам. Я работаю редактором районного сайта. Это звучит внушительнее, чем выглядит на деле...