Диана | Не для печати

Картина маслом. После концерта — усталое лицо, дрожащий голос, признание почти шёпотом: живу теперь в съёмной квартире, денег на своё жильё нет, когда смогу купить — неизвестно. Пауза. Сочувственные взгляды. Почти катарсис. Но стоило журналистам сменить тему, и маска слетела. Речь зашла о другом объекте недвижимости. О самодельном пруде в элитном коттеджном посёлке Славино, в сорока километрах от МКАД. Там, где никакой «аренды», а чистая собственность. Там, где плавают карпы и караси... И, как выяснилось, без всяких разрешений...

Казалось бы, история с квартирой уже всех утомила: тема выжата, зритель устал, момент для ухода более чем подходящий. Но Лариса Долина уходить не собирается. Напротив — продолжает методично возвращать сюжет в повестку, раздавая всё новые комментарии и проверяя, где ещё можно нащупать сочувствие. Так сказать, на бис, хотя зал давно пуст... После концерта 1 февраля певица снова вышла к журналистам — почти со слезами. Сообщила, что теперь снимает квартиру в «хорошем районе», живёт там с кошками и копит на собственное жильё...

Мы уже рассказывали, как модель Мария Ковальчук, пострадавшая в Дубае, пыталась через интервью Ксении Собчак перевести личную трагедию в политическую плоскость.  Но спустя несколько часов после громкого эфира на «Кровавой барыне» в деле появились новые детали. И они полностью ломают всю версию Ковальчук и её матери. Первым заговорил Артём Папазов — один из фигурантов той самой ночи. 28-летний москвич, сын владельца российской франшизы Cinnabon, до этого молчал. Но теперь заявил: Мария ушла из номера около 21:15, а на стройке её заметили только в 2:09 ночи...

Когда в марте 2025 года на окраине Дубая нашли избитую девушку в отельном халате, без документов, с переломами и потерей памяти — никто не знал её имени. Блондинка без имени, в реанимации, между жизнью и смертью. Но вскоре стало ясно: это Мария Ковальчук — модель пробивающая в Херсоне, покинувшая город в первые недели СВО. Уехала за красивой жизнью, а оказалась — в самом настоящем аду. И только сейчас, спустя четыре месяца, Мария заговорила. Всё, что она рассказала Ксении Собчак, звучит не просто как личная трагедия — это вскрытие целой гнилой системы...