Не читай после заката

Андрей открыл мастерскую в половине седьмого, поднял металлическую штору и сразу увидел на полу две тени от верстака. Одна лежала длинно к западной стене, как и должна была в это время. Вторая, бледная и размытая, тянулась почти навстречу первой. Андрей вышел на тротуар. Над восточными крышами поднималось обычное солнце. За западным хребтом светилось небо, будто там тоже начиналось утро, только самого второго солнца не было. Он постоял минуту, прикрывая ладонью глаза. С запада шёл мягкий золотистый свет, неяркий, но достаточно сильный, чтобы у припаркованных машин появились вторые тени...

К половине одиннадцатого охрана перестала считать людей у западного въезда. Сначала пришло человек сорок, потом несколько сотен, а к полуночи площадь перед шлагбаумом заполнилась. Никто не шумел. Люди ставили цветы у ограждения, крепили к сетке фотографии и молча смотрели на освещённый мост. Главному инженеру Виктору Сергеевичу позвонил начальник ночной смены. Виктор уже собирался лечь: утром ему предстояло подписать акт ввода, провести по мосту первую колонну и встретить дочь перед её отъездом...

За три часа до выпускного Елена Павловна увидела на школьном крыльце белую пыль. В тёплом июньском воздухе она падала медленно, крупными сухими хлопьями, но на рукаве не таяла и не оставляла влаги. Дежурный одиннадцатиклассник провёл пальцем по перилам, и белая полоска исчезла под пальцем так чисто, будто её стёрли ластиком. - Снег? - спросил он. - В двадцать семь градусов? Иди за остальными, только руками пока ничего не собирайте. Сначала Елена Павловна решила, что с соседней стройки принесло пыль от утеплителя или штукатурки...

В тот день Галина Павловна собиралась уйти из порта в два часа. На столе лежали акт передачи, ключи от конторы и латунный жетон старого буксира Яркий. Сын подписал свою часть и сказал, что сорок лет - достаточный срок, чтобы хотя бы раз закончить смену вовремя. Галина сняла очки, протёрла их краем блузки и посмотрела в окно. За стеклом диспетчерской лежала бухта, которую она знала по цвету лучше, чем некоторые люди знают собственный двор. У молов вода обычно казалась зеленоватой, дальше темнела, а на фарватере даже в ясный день скрывала всё ниже полуметра...

Ольга разбудила мать в половине шестого и сказала, что поле провалилось. Людмила накинула куртку поверх домашней кофты и вышла во двор. Ольга стояла у ворот и смотрела через дорогу, туда, где начиналась озимая пшеница. В сером рассвете поле казалось целым, только посреди него лежала огромная тёмная впадина слишком знакомой формы. Они спустились к ней по технологической колее. С края можно было различить пятку, длинную середину и пять округлых углублений у дальнего конца. След был человеческим по рисунку и невозможным по размеру: от пятки до большого пальца тянулось больше футбольного поля...