Назар Кириллов

Летом 1146 года я оставил государеву службу. Вблизи столицы и крупных городов нечисти не осталось – какая сама ушла, какую выгнали, какую сожгли. В общем, работали мы с братией так хорошо, что в результате лишили себя дохода. Из соображений безопасности, со словами «а вдруг ещё чё появится», столичный ипат меня из города переводить отказался. Но на половинчатом жаловании я сидеть не хотел, потому уволился и поехал по провинциям – авось, там нечисть осталась. Так и получилось: в Бадунской земле ходили слухи, что в имении какого-то помещика завёлся вурдалак...

Холодным осенним утром заведующий хозяйством княжеского торгового флота на острове Сизый Грач, пожилой Пётр Ильич, он же смотритель маяка старик Ильич, вопреки обычному распорядку дня вышел на крыльцо пристройки подле маяка. Бывший начальник порта по выходу на пенсию искал уединения и нашёл его на оторванном от городской суеты островном маяке. Ночью старик следил за масляной лампой на верхушке маяка, с утра до обеда отсыпался и после трапезы мастерил игрушки для внуков. Старость Петра Ильича приносила ему то спокойствие и умиротворение, которого никогда не найдёт ни один вельможа или монарх...

Завсегда на въезде в Столенград можно было наблюдать трактиры. Приезжие там останавливаются, чтобы лошадь накормить и свежие новости узнать, а местные, как правило, собираются в них перед дальней дорогой. Нередко – закупаясь парой-тройкой бутылок зелена вина. Трактиров этих от силы три, если не считать корчем в предместьях. Трактир возле старого города был некогда самым популярным, покуда у главных ворот новый не построили. Место ведь прибыльное: людей много, денег тем более. А портовая забегаловка, что у самой реки, старо-городскому заведению и в подмётки не годится...

После месяца работы в душном помещении, Иван Виталич наконец выбрался на природу. Он не взял с собой ничего, что обычно берут с собой уезжающие за город работяги. Единственное, чего хотел наш труженик — поставить палатку на верхушке небольшого холмика и насладиться свободой от каждодневной рутины. Когда наш герой нашёл подходящее место, он сбросил с плеч походный рюкзак, достал оттуда свёрнутую палатку, установил её на ровном месте и сел подле неё. "Вот это природа!" - протянул Иван Виталич и всей грудью вдохнул чистый воздух...

Тишину в комнате нарушали только работающие часы. За окном большие облака тумана пуховым одеялом укрывали спящие деревья, траву и небольшие островки кустарников. Природа отдыхала. Казалось, что ещё чуть-чуть и можно будет почувствовать её дыхание. Сон этого клочка природы, окружённого дорогами, будто боялся нарушить сам город, воцарившийся в этих местах почти двести лет назад. «Ещё бы не бояться» - подумал я, глядя на полную луну в чистом ночном небе...

Это было огромное, по сравнению с другими городскими мастерскими, двухэтажные здание с огромной трубой в центре багровой, поросшей мхом, крыши. Окна на первом этаже были по обыкновению открыты, потому люди то и дело заглядывали внутрь, наблюдая за кропотливой работой мастеров. У входа в кузню посетителей встречала массивная дубовая полка с огромными грубыми покрывалами из качественной немецкой кожи. Вернее казалось что это были покрывала, на деле это были ветровки работников, которые находили их тонкими и маленькими. По среди обширной залы стояла двухсаженная плавильня у которой было трудно находиться даже профессиональным кузнецам, настолько там было жарко...

Она сидела в траве у пруда. Разум её был чист, душа покойна, тело расслабленно а острый взгляд был устремлён в даль, рассекая казалось само бытие. Солнце приятно грело её влажную кожу, а ветерок нежно колыхал ветви деревьев над ней, создавая приятный слуху шорох листвы. Глаза её слипались, а чистый разум погружался в сон. Удар огромной лапы о землю. Секундный гогот. Грубый удар по нежному брюшку и спинке и... Внезапно цапля бесцеремонно прервала лягушачье блаженство...