Простая наука

По некоторым архивным свидетельствам, в конце шестидесятых на одном из закрытых полигонов СССР проводили необычные испытания. В небо запускали небольшую ракету. Но не военную — экспериментальную. За ней тянулся тонкий проводник, создающий ионизированный канал между землей и грозовым облаком. Задача была дерзкой: заставить молнию ударить не случайно, а туда, куда нужно человеку. Часть документов об этих экспериментах до сих пор засекречена. Часть — рассекречена лишь частично. Но главный вопрос остаётся:...

Мы привыкли думать, что ничего не может двигаться быстрее света. Это же — железный закон физики, верно? Эйнштейн показал это в своей теории относительности. 300 000 километров в секунду — вот он, предел скорости для всего, что движется в пространстве. Но вот парадокс: прямо сейчас, пока вы читаете эти строки, миллионы галактик удаляются от нас быстрее любого фотона. Быстрее света! И это... не нарушает законы физики. Более того — это норма. Как такое возможно? Неужели что-то упустили? Сейчас вы увидите, почему привычное представление о скорости в космосе — это оптическая иллюзия...

Вы надеваете шерстяной свитер — и вас бьёт током. Волосы встают дыбом, одежда липнет к телу, будто живёт своей жизнью. Каждый раз, когда одежда трещит от электричества, в миниатюре повторяется одно из самых мощных природных явлений — молния. Разберёмся, почему ваша юбка — это маленькое грозовое облако. Если вы думали, что статика — это просто каприз свитера, то вот что на самом деле происходит. Всё начинается с трения. Банально? Не совсем. Когда вы снимаете свитер, между волокнами ткани происходит настоящая электронная гонка...

Она открыла свет, который убивает. Она посвятила жизнь науке. Её открытия изменили медицину, физику и весь XX век. Но именно они стали причиной её смерти. Женщина, которую называли «светом науки», стала жертвой собственного открытия. Того самого вещества, которое сделало её имя бессмертным. Излучения, природу которого она первой в мире раскрыла. И знала ли она? Понимала ли, что каждый день в лаборатории — это шаг к собственной гибели? В начале XX века женщинам не давали ни лабораторий, ни признания...

Почему твёрдые материалы на самом деле ведут себя не так, как мы думаем — и что это говорит о времени. В музее Университета Квинсленда стоит воронка с каплей дегтя, которая вот уже почти сто лет не может упасть. Это не магия, а физика. Но самое поразительное — металлы делают то же самое. Только мы не успеваем этого заметить. Представьте: вы кладёте руку на стальную балку. Холодная. Твёрдая. Неподвижная. Кажется — навсегда застывшая в своей форме. Но что, если я скажу вам, что эта балка... течёт? Прямо сейчас...

Под Москвой есть тоннели, о которых официально никто не знает. Даже военные туда не заходят. По слухам, они могли быть рассчитаны на удар огромной силы. Но мало кто знает, что изначально строились они вовсе не для людей... В архивах засекреченных проектов СССР упоминается один документ, который долгое время считали мифом. «Проект Д-6». Или — «Метро-2». Нельзя подтвердить всё наверняка — большая часть материалов до сих пор засекречена. Возможно, это всего лишь городская легенда. Но были собраны версии, свидетельства очевидцев и открытые документы, которые заставляют задуматься...

Вы стоите в душе. Горячая вода льётся по спине, пар окутывает плечи — и вдруг... Вам кажется, что зазвонил телефон. Сердце ёкает. Вы выключаете воду, хватаете полотенце, несётесь к смартфону — а там тишина. Экран погашен. Никаких пропущенных. Ничего. И вы стоите мокрый, с полотенцем в руках, чувствуя себя немного... глупо? Знакомо? Почему мы слышим то, чего нет? Что происходит внутри нашей головы, когда она начинает «придумывать» звонки? И главное — это сбой восприятия или что-то большее? Давайте разберёмся...

Представьте: 1967 год. Небольшая лаборатория в американском центре NOAA. Японец Сюкуро Манабе и его коллега Ричард Ветеральд склонились над столом, заваленным листами с уравнениями. Логарифмическая линейка. Несколько тетрадей. Карандаш, который нужно было точить каждые полчаса. Они пытаются ответить на вопрос: Что будет с климатом Земли, если в атмосфере станет вдвое больше CO₂? Без суперкомпьютеров — их ещё не было. Без спутниковых данных — первые метеоспутники только начали работу. Без Big Data, без нейросетей, без облаков и алгоритмов машинного обучения...

Представьте: человек совершает открытие, которое меняет всю медицину. Но при жизни его имя не произносят на конференциях, не печатают в учебниках, не вспоминают в научных кругах. А потом — его труд переоткрывают через десятилетия. И честь, слава, признание достаются другим. Кто он? Русский учёный, без которого мы бы не поняли природу множества смертельных инфекций. Его звали Дмитрий Иосифович Ивановский. И его история — о том, как можно заглянуть в будущее, но остаться в тени прошлого. Конец XIX века...

Представьте: если вы проведёте год на орбите — вернётесь на Землю… немного моложе своих друзей. Звучит как фантастика, но это — чистая физика. Почему время в космосе идёт иначе — и кто это сумел доказать? Мы привыкли думать о времени как о чём-то абсолютном. Секунда здесь — такая же секунда там. Час для меня — час для вас. Но нет. Время... гибкое. Оно растягивается и сжимается в зависимости от двух вещей: насколько быстро вы движетесь и насколько сильна гравитация вокруг вас. Чем быстрее летите — тем медленнее идёт ваше время относительно тех, кто остался на месте...

В 1928 году молодой архитектор Георгий Крутиков защитил в Москве дипломный проект, который вызвал сенсацию. Называлось это «Летающий город» — и речь шла не о фантастике для журнала, а о серьёзном архитектурном замысле с чертежами, макетами и обоснованиями. Почему образованные люди всерьёз верили, что человек сможет жить среди облаков — и что помешало воплотить эту мечту? Представьте себе Советский Союз конца 1920-х — начала 1930-х. Революция только что перевернула мир. Страна строится заново — по новым принципам, с новыми правилами...

Он только что съел мороженое — и понеслось. Смеётся, прыгает по дивану, не может сидеть на месте. Кричит что-то про динозавров, хватает игрушки, бросает их, снова хватает. Глаза горят. Энергия бьёт фонтаном. «Опять сахар перегрузил», — думаю я, глядя на пустую вазочку из-под десерта. Но потом, через пару дней, та же сцена… без сладкого вообще. Тот же вихрь, те же прыжки, тот же хаос. И я стою посреди комнаты с мыслью: «Постойте. А при чём тут сахар?» Мы привыкли считать, что сахар = гиперактивность...