🔥 Истории, о которых молчат

– Освободилась, значит, – сказала Рита с порога. – Чего явилась? Чего здесь забыла? Я стояла на лестничной площадке с сумкой в одной руке и ключами в другой. Два с половиной месяца меня не было. Ключ повернулся, дверь открылась, и в моей прихожей стояла сестра в моём фартуке. – Я домой пришла, – сказала я. – Это моя квартира. – Ну и что? В коридоре пахло супом. Не моим. У меня в шкафчике с осени стояла пачка гречки и банка соли, а тут пахло настоящим супом, с зажаркой и лавровым листом. Я прошла в комнату...

— Света, откажись от наследства. В пользу Аллы. Игорь сказал это за ужином. Спокойно. Как будто просил передать соль. Я держала в руках тарелку с котлетами. Только что поставила на стол. Ксюша сидела рядом. Делала уроки — историю, кажется. Что-то про Петра Первого. — Что? — Откажись от квартиры. Тётя Зоя оставила её тебе. Но Алле она нужнее. — Игорь, ты серьёзно? — Серьёзно. — Твоя тётя оставила квартиру мне. Мне. Не тебе. Не Алле. Мне. — Я знаю. Но у Аллы нет жилья. Она снимает. Сын растёт. Ей негде жить...

– Прости, но любовь сильнее, – сказала сестра. Я стояла на кухне с чеком в руке. Ювелирный магазин на Тверской. Кольцо с бриллиантом. Двести сорок тысяч. Дата – прошлая пятница. Пятница, когда Дмитрий сказал, что едет «на объект». Объект оказался ювелирным. Кольцо – не для меня. – Что? – Что слышала, Вера. Мы любим друг друга. – Кто «мы»? – Я и Дмитрий. Я села на табурет. Медленно. Чек всё ещё был в руке. Я его не отпускала. – Катя. – Что? – Ты моя сестра. – Знаю. – Ты крёстная моей дочери. – Знаю...

– Оль, не нужно всего этого. Я женат и люблю свою жену. Он сказал это ровно. Спокойно. Как будто читал по бумажке. Как будто готовился. Я стояла в коридоре реабилитационного центра «Надежда» в три часа ночи. В халате. С фонендоскопом на шее. Только что поцеловала женатого мужчину. А он меня отстранил. – Что? – сказала я. – Что слышали. Простите. Я пойду. Он пошёл к двери. Высокий. В пальто. С обручальным кольцом. Он всегда носил его. Я всегда видела. Я всегда знала. Он обернулся у двери. – Ольга, вы хорошая...

— Мам, а может, пусть бабушка уйдёт и заблудится? Так всем будет лучше. Маша сказала это утром. За завтраком. Спокойно. С вызовом. Смотрела мне прямо в глаза. Я держала в руках чайник. Наливала ей чай. Замерла. — Что? — Что слышала. Пусть уйдёт и заблудится. Может, её кто-нибудь найдёт. Или не найдёт. Мне всё равно. Чайник дрогнул в руке. Я поставила его на стол. Медленно. — Маша. — Что? — Как ты можешь так говорить? — А как ты можешь с ней жить? Она встала. Отодвинула стул. Ушла в свою комнату...