Наталья ⚜️

— Пошла вон! — визгливый голос тети Нины резанул по ушам больнее, чем звук бормашины. — Видеть тебя не могу! И кашу твою проклятую забери! Отравить меня хочешь?! Я стояла в дверях комнаты, держа поднос с овсянкой и лекарствами. Руки у меня не дрожали. За три года я привыкла. Тетя Нина, Нина Сергеевна, была женщиной "с характером". Это мягко сказано. Она была тираном в юбке, бывшим завучем школы, которая привыкла, что все ходят по струнке. — Нина Сергеевна, — спокойно сказала я. — Каша свежая, на молоке, как вы любите...

— Ну что, берете или нет? — нагло спросил Олег, старший брат моего мужа. — Я, так и быть, по-родственному отдаю. За триста тысяч. Хотя, конечно, жалко ласточку... Мы стояли в грязном дворе и смотрели на то, что Олег называл "ласточкой". Черный BMW X5. Точнее, то, что от него осталось. Морда была всмятку. Капот гармошкой, фары разбиты, бампер валялся отдельно. Лобовое стекло в паутине трещин. Олег, любитель погонять и "шашечек" на МКАДе, влетел под фуру неделю назад. Сам отделался испугом (подушки сработали), а вот машина...

— Ты что, совсем ку-ку? — Свекровь, Людмила Ивановна, брезгливо прикрыла нос ладонью. — Пахнет плесенью! Тут крысы, наверное, пешком ходят! И за ЭТО ты отдала все свои накопления? Мы стояли посреди полутемного, сырого помещения на цокольном этаже новостройки. Бетонные стены, капающая труба в углу, кучи строительного мусора. Это была моя мечта. Ну, точнее, заготовка для мечты. Я, парикмахер-стилист с десятилетним стажем, всю жизнь работала "на дядю" (а чаще "на тетю"). Арендовала кресло, терпела капризы хозяек салонов, отдавала половину выручки...

День, когда мы погасили последний платеж по ипотеке, должен был стать самым счастливым в нашей жизни. Десять лет. Десять лет мы с Андреем во всем себе отказывали. Мы не ездили на море. Мы одевались на распродажах. Мы ездили на стареньком "Форде", который дышал на ладан. Вся моя зарплата и половина зарплаты мужа уходили в банк. Но мы знали, ради чего это. Ради своей квартиры. Просторной "трешки" в хорошем районе. Правда, был один нюанс. Квартира была оформлена на маму Андрея, Валентину Петровну. — Так надо, детки, — говорила она в самом начале, десять лет назад...

— Павлик! Сынок! Иди к мамочке! — визгливый голос разнесся по двору, распугивая голубей. Мы с Павликом замерли. Мы строили замок из песка. Точнее, я строила, а пятилетний Пашка старательно ломал башенки лопаткой и хохотал. Я подняла голову. У калитки детской площадки стояла женщина. Яркая, как попугай. Леопардовое пальто, красные ботфорты, боевой раскрас. Я узнала её сразу. По фото. Это была Марина. Биологическая мать Павлика. Та самая "кукушка", которая исчезла из его жизни три года назад. — Кто это? — испуганно спросил Пашка, прячась за мою ногу...

— Костенька, подпиши здесь. И здесь. Свекровь, Зинаида Петровна, суетилась вокруг сына. — Вот видишь, как хорошо! Развод — это не страшно. Это новая жизнь! Найдем тебе девочку хорошую, хозяйственную. Не то что эта... фифа. "Фифа" — это я, Катя. Я стояла у окна и смотрела, как муж (почти бывший) подписывает исковое заявление. Мы прожили вместе три года. Три года я пыталась быть хорошей женой. Готовила, убирала, терпела бесконечные визиты Зинаиды Петровны, которая учила меня "правильно" гладить носки и варить борщ...

— Ленка, ну выручи! Христа ради прошу! Золовка, Света, сидела на моей кухне и размазывала тушь по щекам. — Ты же знаешь, мы в области прописаны. Там пособия — слезы! А в Москве... Там и "лужковские", и "собянинские", и молочная кухня нормальная! Мне детей кормить нечем! Муж-козел алименты не платит! Она схватила меня за руку. — Тебе что, жалко? Это же просто штамп! Бумажка! Я жить тут не буду, клянусь! Мне только прописку, чтобы в садик попасть и деньги оформить. Ну Лен! Ты же добрая! У тебя квартира большая! Я посмотрела на мужа, Сашу...

— Петрович, слыхал? Сносят нас! — дядя Вася, сосед по гаражу, прибежал запыхавшийся. — Застройщик зашел! Весь наш "ГСК-5" под бульдозер пойдет! Я оторвалась от гончарного круга. — Серьезно? И когда? — Да через месяц! Говорят, компенсацию давать будууут... Хорошую! За гараж — миллион! А у кого земля в собственности — так и все три! Я вытерла глину с рук. Вот оно. Началось. Этот гараж — старую, ржавую "ракушку" — мне отдал свекор, Иван Петрович, три года назад. — На, Машка, забирай, — сказал он тогда, кидая ключи на стол...

Свадьба была в самом разгаре. Гости кричали "Горько!", тамада устраивал очередной пошлый конкурс, а я сидела, натянув дежурную улыбку, и мечтала, чтобы этот фарс побыстрее закончился. Нет, я любила Сережу. Очень любила. Но вот его мама, Тамара Павловна, с самого первого дня дала понять: я — не пара её "золотому мальчику". Я — дочь агронома и учительницы биологии, выросшая "на грядках". Сережа — сын начальника отдела в мэрии и владелицы сети аптек. Мезальянс, как говорила Тамара Павловна, поджимая губы...

— Леночка, передай мне, пожалуйста, сахарницу, — елейным голосом попросила Антонина Викторовна, моя свекровь. Я молча подвинула ей фарфоровую сахарницу. Руки у меня дрожали, но я старалась не показывать виду. Воскресный обед. Традиция, будь она неладна. Раз в две недели Антонина Викторовна приезжала к нам "проведать молодежь" и, конечно же, поесть. — Ой, как вкусно, — причмокивала она, отправляя в рот ложку моего фирменного борща. — Правда, мяса маловато. Я люблю, чтобы ложка стояла. Но ничего, для твоего уровня сойдет...

Коридор нотариальной конторы был узким, душным и выкрашенным в унылый серо-зеленый цвет, напоминающий больничные стены. Но для Веры сейчас эти стены казались самыми родными и безопасными. Единственным местом, где есть закон и порядок. — Это подлог! Это мошенничество! — голос Галины Петровны, её свекрови, звенел, отскакивая от кафельного пола. — Вы понимаете, что она аферистка?! Она опоила старуху! Она втерлась в доверие! Галина Петровна была красной, как переспелый помидор. Ее дорогая норковая шуба...

Июльский зной плавил асфальт в городе, но здесь, в СНТ "Вишенка", царила благословенная прохлада. Ольга стояла на террасе своего дома и с наслаждением вдыхала аромат петуний. Какой же это был кайф — выйти утром с чашкой кофе на собственную веранду, по которой вился дикий виноград, и смотреть на идеально подстриженный газон. — Оля! — позвал с участка муж, Андрей. — Ты не видела секатор? Хочу яблоню подравнять, ветка сухая торчит. — На верстаке в сарае, Андрюш! — крикнула она, улыбаясь. Она любила это место...