Сергей Петров | Архитектор. Проекты частных домов

Возьмите любой коттеджный поселок, построенный за последние 10–15 лет. Пройдите по улице. У соседа слева — желтый кирпич с коричневыми «соплями» расшивки по углам. У соседа справа — красный кирпич. Под окнами — коричневые вставки, чтобы «нескучно». Это всё. Окна — серый ПВХ. Крыша — шоколадная металлочерепица. Забор — профлист. Дороги — грунтовка, потому что девелопер продал последний дом и исчез. Охрана — собака соседа. 95% рынка выглядят так. Оставшиеся 5% — либо цены «крыло самолета», либо старая профессорская дача, доставшаяся по наследству и кое-как доживающая свой век среди сосен...

Был разговор. Обсуждали барны. Я делюсь идеей — не рыжий, кровля не серая, окна не только во фронтонах, терраса в объеме. И тут он — серьезный, прям эксперт. — Это не барн. — Почему? — Барн — это только серая кровля и рыжее дерево. Всё. Шаг влево или вправо — уже не барн. Я завис. Прикиньте? Человек с умным лицом утверждает, что типология здания определяется двумя цветами из каталога. А то, что барн — это вообще сарай изначально. Амбар. Для сена. И чаще всего он был красным, потому что красный пигмент — самый дешевый...

У большинства архитекторов и строителей есть «любимчик» — проект, который сначала кажется простым, а потом превращается в творческий ад. Потом — в одержимость. А затем — в истину. У меня такой проект есть. Ему много лет. Я переделывал его раз девять. Менял планировку до сантиметра, иногда сносил стены на бумаге в ноль и начинал заново. Фасад пережил три клинические смерти и два воскрешения. Он до сих пор кажется мне самым актуальным. А потом я понял главное: проще всего — не долбить бюджет ради моды...

Дом типа А-фрейм. Стоял. Не нами спроектирован, не нами построен. Снаружи — ещё ничего, требовалась только небольшая перекраска. А внутри… Внутри он был скучным. Пустым. Каким-то никаким. И поэтому пользовался спросом только у одной категории гостей — тех, кому нужно было место «побухать». Иногда приезжали, снимали на день-два, громко отдыхали. А потом — горы мусора, сломанные ручки, разбитая посуда, забитые унитазы. Полный набор. Хозяевам это приносило одни убытки: то почини, то замени, то перекрась...

Многие думают, что я всю жизнь занят только домами со скатными кровлями. Признаюсь: это правда большая часть моей работы. Но было бы скучно ограничивать себя одним жанром. Бывают совершенно разные заказы. И кафе — один из самых благодарных. Интересно всё: от концепции до реализации. Иногда мы выдаём смелое концептуальное решение, которое так и остаётся на бумаге — как архитектурная фантазия. А иногда дело доходит до стройки, и это ничуть не менее увлекательно. Вот вам пример из другой оперы: проектировал офис на участке заказчика...

Почему? Потому что в фирме не нужна красота. Нужно, чтобы дом просто не развалился и не залило дождем. Архитектор там не творец, а техник. Ему платят за то, чтобы он боялся судов и штрафов. Красота в таких местах никому не нужна. Другой архитектор нашел одну фишку — например, плоские крыши. И все 20 лет рисует только такие дома. Ему не скучно. Ему спокойно. Он привык. Он боится пробовать новое, потому что вдруг не получится, а заказчик не заплатит. Третий случай — самый показательный. Приходит заказчик в фирму со своим проектом...

Рассказывает архитектор, у которого на компе лежат десятки проектов, похожих на драгоценные камни — но камни должны блестеть в реальности, а не на жёстком диске. Есть дома, на которые смотришь — и сразу хочется жить...

Недавно я показывал свою реконструкцию гостевого дома на базе отдыха «Три реки» в Атабаево. Если кто пропустил — загляните в прошлые посты, там есть фото. Так вот. Когда я сдал этот объект и сам приехал посмотреть на финальный результат, понял одну вещь — я влюбился в эту отделку...

Странное чувство — получить фотографию места, в котором ты никогда не был, здания, которое только проектировал, спустя годы. Настолько лет, что успел забыть имя заказчика, стереть его номер из памяти телефона, а сам проект — похоронить в папке «Архив_2008-е» на пыльном жестком диске. А потом приходит сообщение. Фото. И ты не сразу понимаешь, что это — твой почерк. Твоя линия. Тот самый дом. Проект, ушедший в туман Заказчика я никогда не видел. Была переписка, были референсы, были очень точные слова: «без огородов, без клумб, просто дом в лесу, на берегу»...

Знаете, есть проекты, которые делаются быстро. Подписал договор, накидал планировку, согласовали, бах — и через год люди уже пьют чай на террасе. А есть как этот. Он уже стал частью семьи. И семьи заказчиков, и моей. Три года. Четыре варианта планировки. Бессонные ночи с компом. И дом до сих пор — только в компьютере. Заказчики — пара, которой за сорок. Не пафосные, не "быстро-дорого-богато". Он — инженер, любит всё раскладывать по полочкам. Она — ландшафтник, чувствует пространство кожей. И у них есть мечта: дом, в котором не стыдно состариться...

Архитектура — штука одинокая. По крайней мере, на стадии идей. Сидишь вечером, за окном темно, на столе — чашка давно остывшего кофе, перед глазами — лист бумаги или экран планшета. И ты водишь линии. Окно, крыша, терраса, ещё одно крыло. Сотрёшь. Нарисуешь заново. Вроде правильно, а душа молчит. Нет того самого щелчка. Многие думают, что архитектор просто берёт и рисует красиво. А по факту — это долгое перебирание вариантов в голове, где каждый «почти то» упирается в бетонное «но». Обычно в такие моменты хочется поговорить с кем-то, кто поймёт...

В тихом Атабаево, на базе отдыха «Три реки», время иногда течет иначе. Здесь оно не столько бежит, сколько тянется густой смолой по сосновым стволам. И здесь же оно иногда пробует на прочность старые стены. На территории стоял дом из оцилиндровки. Видавший виды, повидавший много гостей и дождей. Окна на веранде пошли рябью: часть рам просела, стекла смотрели в землю, будто устав смотреть на закаты над Камой. Крыша в нескольких местах дала течь — сначала робко, по капле, а потом уже настойчиво, по-осеннему...