31 год подвигу: как спецназ и бригада брали Бамут Сегодня — 31 год со дня одного из самых жестоких и героических эпизодов Первой чеченской войны. Бой за высоту Лысая и село Бамут. 18 апреля 1995 года. Вот как это было — по воспоминаниям участников. Ход боя Для обеспечения правого фланга бригады артиллерия нанесла удар по заранее спланированным целям в лесном массиве. К 7.15 наши вышли на рубеж второго квартала. В 7.40 снайперы «духов» с высоты Лысая начали сильный обстрел. Высоту обработал артдивизион. В 9.25 боевики попытались подавить радиосети, поставив помехи. Но через несколько минут корреспонденты перешли на запасную частоту. В 10.30 заметили выдвижение бандгрупп из поселка Аршты в сторону Бамута. Выдвижение блокировали заградительным огнём, а при повторной попытке отработала штурмовая авиация Су-25. Мышеловка под названием Бамут Казавшееся разрушенным и пустынным село, затерянное среди гор вдоль реки Фортанги, оказалось ловушкой. По бригаде били не только снайперы, но и крупнокалиберные пулемёты ДШК. На фугасе подорвался танк из головной походной заставы. Тогда отряду спецназа поступила команда: взять высоту Лысая на оконечности лесного массива, чтобы прикрыть втягивающиеся в Бамут подразделения. Эту гору знали заочно — её проплешина была видна издалека. Редкие обгоревшие стволы, с которых «Грады» срезали не только листву, но и крупные ветки. А выше — густая непроглядная зелень, под которой, как муравьи, ползали «духи» по своим натоптанным тропам. Только не муравейники у них там были — а мощные укрытия, набитые оружием и припасами. Ещё 14 апреля разведка софринской бригады нарвалась на засаду. При отходе пришлось оставить тела двоих убитых товарищей. Их нужно было вынести любой ценой. А дальше — по обстановке: подняться на Лысую (втихаря или с боем), закрепиться и поддержать основные силы. Фортанга и первый контакт Отряд прошёл через село, вышел к реке, спешился. Первыми в ледяную воду шагнули самые матёрые — прапорщик Терех, сержант-контрактник Старичок и солдат Ромка-пулемётчик. По ним ударили две-три очереди из автомата. Они только обозлились, входя в азарт волкогонов, контролируемый холодным разумом. Это было на полпути к подошве Лысой. Боевики стреляли редко, неточно, издалека — нестрашно. Белый день на Лысой Бесполезно прождав авиаудара и артподготовки, отряд потерял время и пошёл на высоту уже днём. Командир изменил первоначальный план. Первая группа пошла фронтально по склону крутизной под 60 градусов — кое-где на четвереньках, со всей амуницией: бронежилеты, гранатомёты, рюкзаки, сотни автоматных рожков. Ещё две группы ушли влево и вправо. Разведчики остались в резерве с командиром, связистом, врачом… Тела двоих убитых софринцев нашли быстро — на небольшом плато, где «духи» обосновались прочно: за линией окопов был даже огород, где они сеяли мак и зелень. Одна группа заняла оборону здесь. Вторая с десятком софринцев обеспечивала спуск погибших. Старший лейтенант Михаил Немыткин должен был подняться выше… «Отходить!» — команда, которую уже нельзя было выполнить Трижды прокричав в эфир «Отходить!», командир отряда понял: команда невыполнима. Первая группа, смяв засаду, потеряла лучших командиров и бойцов. Но они, верные законам спецназовского братства, не могли оставить товарищей — живых, раненых или убитых. Они были приучены за годы кавказских походов: «Из боя выходят или все, или никто». Командир стянул всех к себе, заняв круговую оборону в квадрате 80 на 80 метров. Они трижды ходили в атаку, чтобы мы пробить коридор в 15 метров, по которому ползком стаскивали раненых. Он сообщал на КП: «Много раненых, боеприпасов — на десять минут боя». В ответ — растерянное: «Отойди на десяток метров и удерживай позиции». Круговая оборона и огонь на себя Каждого раненого тащили вниз два бойца. Обратной ходкой они перли на себе в гору по два ящика с патронами. Когда появились боеприпасы, капкан захлопнулся. Вызывали огонь артиллерии на себя. Ещё трижды пытались прорваться. Пробовали вытащить убитых — но при каждой такой вылазке появлялись новые раненые: «духи» держали каждого убитого под прицело
1 неделю назад