Толкачев. Истории

Vulnerant omnes, ultima necat («Каждый час ранит, последний — убивает») Надпись на часах Пролог Старший лейтенант Руденко кашлянул в кулак, недовольно постучал ручкой по столу, тяжело откинулся на спинку стула, тут же резко вернул тело в исходное положение, бросив руки на стол, и тихим, заговорщическим тоном сказал: — Кира Александровна, я «битый час» слушаю Ваши сказки. А теперь послушайте меня. Первое — я Вас засажу, чего бы мне это ни стоило...

Зарисовка Заехал в гостиницу "Пекин" на Маяковке. В офисе продаж напротив сидела дама, загадочно улыбнулась и заговорила так, будто собралась брать у меня интервью: –Вы учились в МГУ? –Да. –На философском ф-те? –Да. Дама переменилась в лице и резко перешла на ты. –Ты меня не узнаешь? Я с тобой училась в одной группе. –Да-а-а??? –Не помнишь? – она цинично задрала веки и испепелила меня взглядом. Ну, типа: "Ты, кретин, прикидываться вздумал? Я не понял, что происходит и выдавил: –Можем познакомиться...

Да уж, кто знаком с пьесой Михаила Булгакова «Зойкина квартира» (1925) и романом Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» (1927–1928) — для того не ускользнули многочисленные параллели между произведениями: от прямого сходства центральных персонажей до мельчайших деталей и языковых оборотов. Не подлежит сомнению, что все основные элементы пьесы «перекочевали» в роман и чувствуют там себя даже вольготнее в таком крупном литературном жанре, как роман, где куда больше художественных приемов и более широкий охват жизненных явлений...