Непутевые замесы

Распорядок в тюрьме был такой. Подъем в 7:00 каждый день под один и тот же трек – Angel of the morning. На пятый день я стал ненавидеть эту песню. И до сих пор не люблю.  Все приводят в порядок свои спальные места, сворачивают матрасы. Умываются. Идут на кухню и садятся за стол.  В 7:30 по коридору проходит начальник тюрьмы и каждая камера хором с ним здоровается. Наша камера была четвертой по счету в коридоре, мы слышали, как начальник проходит мимо первых камер, и они здороваются. Забавно было...

Я стоял перед проходной и лихорадочно размышлял. Думать особо не получалось, в голове крутилось только одно слово – идиот, идиот, идиот!  «Сегодня суббота, отдел кадров не работает, вас никто никуда не устроит, приходите в понедельник». Одной фразой бездушный охранник на проходной перечеркнул мой план. Суббота! Что ж я этого не учел, когда покупал билет! Рухнул мой план по трудоустройству! Сегодня и завтра придется провести вхолостую, без заработка. Понедельник тоже, скорей всего, ведь я только устроюсь...

Тюремная камера была разделена на три отсека. Первый отсек, куда ты попадал из коридора - столовая. Стоял кулер, вода там была постоянно – горячая и холодная. Как только бутыль заканчивался, надсмотрщики приносили новую бутыль и заключенные сами ее устанавливали. Три длинных стола, скамейки для приема пищи, телевизор на стене и все. Через решетку было видно коридор, а в коридоре окно, направленное в небо. Мне почему-то оно запомнилось серым. Может, погода была такая постоянно, а может это психоэмоциональный окрас...

Москва. Площадь трех вокзалов. Я только что вышел из поезда. Вокруг куча людей – кто-то обнимается после долгой разлуки, другие целенаправленно и уверенно идут к выходу, кто-то закурил. Я присоединился к последним.  Я думаю, что каждый кто приезжает в Москву в первый раз впоследствии считает «своим» родным местом именно то, где он впервые в столице оказался. Казанский вокзал я считаю «своим» родным местом. Проезжая на электричке станцию «Каланчевскую», я всегда посмотрю в окно на фасады вокзалов, памятник, гостиницу Ленинградскую...

Наш автобус остановился. Ворота, находящиеся спереди и сзади закрылись. Хитро придумано: как в банке – никуда не денешься. Нас, скованных по двое наручниками, начали выводить. Мне в напарники по наручникам достался то ли малазиец, то ли индус. Всю дорогу до тюрьмы он пытался со мной разговаривать, но ничего не получилось - мой уровень корейского был нулевой, также как и его английский. На выходе из автобуса с нас сняли наручники и мы колонной продвигались в сторону здания. Внутри, корейские надсмотрщики...