Отложила уборку, пишу тебе

Такое же воскресенье, 9 августа, 11 лет назад началось для меня очень рано. Было около двух часов ночи. Врач тихо разбудила меня и попросила пойти с ней в детскую реанимацию. Я смотрела на моего мальчика. Она повторяла: «Мы не спали. Не спали. Не успели реанимировать». Попросила принести телефон из палаты. Я позвонила мужу. У нас больше нет сына. Не помню, что он ответил, не помню слов медработников. Кроме, пожалуй, предложения сделать успокаивающий укол. Вернуться в палату к соседкам с их малышами я не смогла. Меня отвели в прачечную. Там я прорыдала, пока не закончились слезы. Так начались вторые сутки после родов. Утром того же воскресенья, 9 августа, я подписала все отказы и уехала домой. Крохотному телу моего малыша предстояла судебно-медицинская экспертиза. А мне нужно было вернуться за выписками и документами в понедельник. Какие-то воспоминания мозг услужливо стёр. Оставил ощущение неловкости, которое я чувствовала в людях рядом. Они не знали, как вести себя и что говорить. Каждый следующий день я вставала и проживала его, потому что по-другому было нельзя, когда от тебя зависит другой маленький человек — трёх лет. Обращалась ли я к психологам? Да. Напишу об этом опыте позже.