Muzprivet_official

Как Раневской поставили диагноз «психопатка» Любовь Орлова была великая актриса. Сергей Юрский очень большой актер. Фаина Раневская была просто неподражаемой актрисой. Как все трое связаны? А вот как: Сергей Юрский в своей книге «Кто держит паузу» пересказал со слов Фаины Георгиевны историю «Сношения били?». История произошла тогда, когда у режиссера Александра Таирова отняли театр. А кто смотрел фильм «Раневская» помнит, что именно Фаина (уже тогда большая актриса) посоветовала Орловой (тогда еще начинающей актрисе) перекраситься в блондинку. Сцена в фильме просто замечательная. Потом они вместе снялись у Александрова в его знаменитой «Весне», где «даже пень в апрельский день берёзкой стройной стать мечтает», ну и «красота страшная сила», конечно же. Так вот, в истории, изложенной в книге Юрского, Фаина Георгиевна рассказывала: — Это было так несправедливо, и я так любила его, что плакала целые дни. Я так плакала, что друзья сказали мне наконец: «Фаина, ты заболела. Пойди к врачу». Я пришла к невропатологу. Невропатолог — старая армянка. — На што жалюэтес? — Я пла-а-ачу! — Так. Давно? — Уже неделю. — Все уремя? — Да. Все время. — Почему плачитэ? — Есть один прекрасный человек, и у него неприятности. Его так несправедливо обидели. — Так. Как врач, я должна вас спросит… Сношения били? — Что-о-о? — Сношения били? — Что вы! Нет, конечно! Это прекрасный человек, я молюсь на него. — Так. Значит, обидели ему? — Да. Его. — А плачитэ вы? — Да. Я… — И сношения не били? — Что вы! Нет! — Так. И тут она начала писать. Я заглянула и вижу: крупными буквами «ПСИХОПАТКА». Я засмеялась и не могла остановиться несколько дней. Друзья сказали: «Фаина, ты просто сошла с ума!» Давайте послушаем ту самую песню из к/ф «Весна» и вспомним этих прекрасных женщин и замечательных актрис — Орлову и Раневскую, а также поблагодарим Сергея Юрского за его талант и книгу воспоминаний.

От ненависти до любви 15 минут: как Высоцкий всего за четверть часа «влюбил в себя» Исаака Шварца В интервью 2022 года журналу «Невское время» Исаак Шварц вспоминал одну свою встречу с Высоцким. Маститый композитор начал с того, что целый час ждал Высоцкого на студии, при том что патологически ненавидел, когда кто-то опаздывает. А здесь целый битый час. Шварц отпустил оркестр, оставшись в компании режиссера Михаила Швейцера и его жены… Так прошел еще (и не один) час. Наконец, в семь вечера заявился Высоцкий. Шварц признался, что старался на него не смотреть, настолько был зол и не желал с ним разговаривать. А что Высоцкий? Вместо того, чтобы просить прощение за опоздание или хотя бы извиниться, он разъярённым львом бросился на Швейцера: «Как вы смели, Михаил Абрамович, сократить мои баллады?!» Швейцер: «Володенька, я вынужден был, ты пойми, они такие длинные…» Высоцкий ещё немного «понаезжал» на Швейцера, а потом взял микрофон и за пятнадцать минут записал все три баллады к к/ф «Бегство мистера Мак-Кинли» с чистого листа, с первого дубля. Здесь Шварц добавил: «Володя начал петь. Сразу! Со всеми интонациями! И я услышал гения…». Когда Высоцкий закончил петь, Шварц подлетел к нему, расцеловал и признался, что всего несколько минут назад страшно ненавидел барда, а теперь очень и очень любит. А нам накануне Нового года хочется вспомнить еще одно стихотворение Высоцкого, не положенное им на музыку. Поднимая новогодний бокал и загадывая желание, вспомните невзначай, что жизнь все расставит по своим местам. Жизнь всё расставит по местам: Вернутся те, кого не ждали, Воздастся то, что мы отдали, И что когда-то дали нам. Жизнь всё расставит по местам: Придёт любовь, придёт богатство, О чем мечтали — всё удастся И будет сниться по ночам. Жизнь все расставит по местам, Ты только верь и жди — всё будет. Печаль и боль про нас забудут И обойдут по сторонам. Жизнь всё расставит по местам, Пройдут болезнь и непогода, Лишь пусть нам не считают годы, Ведь время неподвластно нам. Жизнь всё расставит по местам: Подарит то, что так хотелось, Согреет тех, кто не согрелись, И отпущение даст грехам. Жизнь всё расставит по местам, Но, Боже мой, какая радость, И наслаждение, и сладость — Знать, что ты это сделал сам! Давайте послушаем одну из самых известных баллад Высоцкого к фильму, в котором гениально сыграл Донатас Банионис. Режиссер ленты — Михаил Швейцер. Сценарий фильма — Леонид Леонов по собственной киноповести 1960 года. Сам фильм «Бегство мистера Мак-Кинли» был снят в 1975 году. До ухода Высоцкого еще целых пять лет.

Ro-ro Rasputin 109 лет назад, 17 декабря 1916 года, в Петербурге был убит Григорий Распутин. Расправляясь с «Гришкой», приближённые царя утверждали, что спасают монархию от падения. Но вышло всё как раз наоборот — сбылось пророчество самого Распутина, который не раз говорил, что ежели убьют его, то и вся царская семья погибнет в течение двух лет. Так и вышло: в июле 1918 года венценосных Романовых расстреляли. Убийство же старца Юсуповым и К некоторые историки справедливо назвали «первым выстрелом революции». Распутин не обрел покоя и после захоронения. В марте 1917 года по приказу Керенского, возглавлявшего тогда Временное правительство, его останки были вырыты и сожжены в котельной Политехнического института. Это же надо настолько бояться или ненавидеть (а скорее и то, и другое) старца, чтобы сжечь еще и его останки?! А по матушке России долго ходили слухи, что Григорий Распутин жив. Но стране еще было невдомек, что она уже стояла на пороге Октябрьской революции и Гражданской войны. В конце семидесятых главными хитами на школьных и студенческих дискотеках были две композиции: Money от шведского квартета ABBA и Rasputin от ямайской Boney M. Давайте послушаем в память о загадочном старце и последних стабильных до-горбачевских временах обе эти композиции. Причем здесь ABBA, спросите? Хороший вопрос... Наверное, по той простой причине, что веру во что-либо хорошее на сегодняшний день полностью подменили верой в деньги. Хотя, разве когда-то в истории человечества было иначе...

45 лет рок-одиночества 8 декабря исполнилось 45 лет как был убит Джон Леннон. В память о музыканте мы решили поделиться с нашими читателями некоторыми воспоминаниями его друзей и коллег по сцене. Пол Маккартни считал Джона через чур искренним, при этом настоящего Джона, по мнению Пола, никто не так и не увидел. При всей его искренности на Джоне была непробиваемая броня, и лишь порой, сквозь ее щели, Полу, как ближайшему сподвижнику Джона, удавалось мельком увидеть настоящего Джона. Он был славным человеком, но никогда и никому этого не демонстрировал. Вот почему, считает Пол, мы слышали от него только рок-н-ролл и лишь в отдельные моменты искренности заставали его самого. Джордж Харрисон, вспоминая Джона, был кратче Чехова: Джон не был ангелом, но парадокс в том, что Джон им и был. Джордж Мартин, это неофициальный «пятый» битл, опровергал стереотип, согласно которому Джона считали рокером, а Пола романтиком. Аргументируя свою мысль, он приводил «пруфы», что именно Пол — автор Helter Skelter, а Джон написал In My Life и прочие трогательные песни, начиная с Imagine. Незабвенный Фреди Меркьюри признавался, что никогда не поставил бы себя рядом с Джоном Ленноном, настолько Джон в глазах Фреди был велик. Величайший из «квинов» считал, что дело не в том, что у кого-то больше или меньше таланта, а в том, что кто-то может делать некоторые вещи лучше других, и лично он, Фреди, не способен на то, что делал Леннон. Понятно, что раз Фреди не мог встать в один ряд Джоном, навряд ли кто-то другой был бы на это способен. Исходя из этого, Фреди заключал, что Леннон, несомненно, был единственным и уникальным. Восхищаясь Ленноном, Фреди утверждал, что не никогда не стремился ему подражать, а старался выразить себя в песнях так, как это лучше всего у него самого получается. Life Is Real Фреди написал в память Джона. Это был порыв его души и скромная дань ушедшему певцу. Это композиция стала песней-посвящением убитому музыканту. Размышляя о себе, сам Джон Леннон говорил, что не хочет, чтобы его считали циником. Он признавался, что да, возможно, он и кажется немного циничным, но не является циником на самом деле. Я цинично отношусь к тому, — говорил Леннон, — что воспринимается как должное (общество, политика, газеты, правительство), но никогда по отношению к вечному — жизни, любви, доброте и смерти. 8 декабря 1980 года весть о кончине Джона Леннона без преувеличения поразила весь мир. В это было невозможно поверить, но гибель Джона была реальностью. Сообщение о трагедии было на первых полосах всей мировой прессы. Кончина папы римского или британского премьера по сравнению с уходом человека, который, казалось бы, всего лишь играл и пел, выглядела микроскопически малым событием. Пока жива память о человеке, жив и сам человек. Творчество Леннона, и он сам как личность, повлияли на мировоззрение множества людей, в том числе и музыкантов. Поэтому, когда мы говорим: «Цой жив», мы автоматически проецируем это на личность уже другого — мирового масштаба, рядом с которой не смел себя поставить даже Меркьюри. Давайте, в память о печальной круглой дате послушаем Life Is Real  в исполнении Фреди.

Русский рок VS русского шансона Мы не собираемся устраивать скандал, противопоставляя одно музыкальное течение другому. Скорее, это попытка предложить уважаемым читателям канала сравнить тексты и музыку, посвященные одной теме. В своем роде — это было сочинение на собственную тему, которая у авторов совпала. И вот, что получилось: Михаил Круг полон лирики и воспоминаний о (своей?) последней яркой любви, жена его ревнует, и хотя это, мол, «так, из юности привет», понятно, что ментальная связь не разорвана и встреться они в реальной жизни вновь, еще неизвестно, что бы из этого вышло. Алексей же Романов со своей прекрасной группой «СВ» рвет струны и нахально, чуть ли не в лицо, кидает в лицо самой смерти: «Моя последняя любовь по прозвищу смерть». Смело, не правда ли? И не очень понятно, по сути, что побудило автора именно к такому тексту — бренность и конечность нашего бытия? Какие-то личные события? Каким бы не был побудительный мотив, сподвигший Романова на такой текст, песня звучит на живом концерте дерзко и эффектно. Если под Круга хочется налить стакан и взгрустнуть по своей последней (читай настоящей) любви, то под Романова хочется смотреть на мир дерзко и быть фаталистом (обнимашек со своей последней любовью никому не избежать). Давайте послушаем обе песни и поймем, какие после приходят мысли. «Моя последняя любовь» Михаил и Ирина Круг Тебе, моя последняя любовь, Вложу в конверт Чуть пожелтевший снимок. Наивный взгляд, Приподнятая бровь И губ незацелованных изгибы. Храни его на письменном столе, Где ноты неоконченных мелодий. Скажи всегда ревнующей жене, Её причёска, вот уж год не в моде И давность фото явно подтвердит Загадка глаз как у Марины Влади. Что этой девочки давно потерян след. А фото так, из юности привет. Храни его на письменном столе, Где ноты неоконченных мелодий. Скажи всегда ревнующей жене, Её причёска, вот уж год не в моде Храни его на письменном столе, Где ноты неоконченных мелодий. Скажи всегда ревнующей жене, Её причёска, вот уж год не в моде. «Моя последняя любовь» Алексей Романов & группы «СВ» и «Воскресенье» Я стоял от неё четырех шагах, Я и не думал понравиться ей, У меня память в занозах, Душа моя синяках. Я летел в пейзаж, А угодил в натюрморт, Ищу слова, а получаются числа, И я хотел бы иначе, Но она отвечала: «Пользуйся тем, что имеешь! Молчи, танцуй под собственный пульс, Не разглядывай небо в упор. На самом дне рождается голос, Но в это время вступает хор, А когда ты поймешь, зачем качается маятник, И чем кончается свет, — Дождись, пока объявят твой выход, И делай что хочешь, но помни обо мне.» …Моя последняя любовь по прозвищу смерть Сначала было страшно и смешно, Потом наоборот, А теперь станет надоедать. Скажите, в этой канители, Кроме скуки и стыда Нет ли чего-нибудь еще? Я не желаю искать в молочной реке Остров из киселя, Мне надо то, чего нет, Но она отвечала «Пользуйся тем, что имеешь! Молчи, танцуй под собственный пульс, Не разглядывай небо в упор. На самом дне рождается голос, Но в это время вступает хор, А когда ты поймешь, зачем качается маятник, И чем кончается свет, — Дождись, пока объявят твой выход, И делай что хочешь, но помни обо мне.» Моя последняя любовь по прозвищу Смерть.

Вася, он же Баста, он же Баста-Хрю, он же Ноггано, он же N1NT3NDO Между тем, все это творческие псевдонимы рэпера, артиста, музыканта, режиссера, бизнесмена, ресторатора, владельца футбольного клуба (заводов, пароходов и так далее), opinion lieder, верного любящего мужа и примерного семьянина, надежного друга и просто отличного парня Василия Михайловича Вакуленко. Пересказывать в очередной раз, как хулиганистый парень с пыльных ростовских улиц сделал себя сам и стал российским рэпером номер один мы не станем. И, положа руку на сердце, можем лишь с толикой некоторой уверенности сказать, что Бастой он стал не без оглядки на суперпопулярного афроамериканца Баста Раймса, который начал читать рэп на улицах Бруклина, а засветившись, сменил их на клубы Лонг-Айленда. Из underground хип-хопа парень вырос в крутого рэпера с собственной студией. В 2000 году в дуэте с недавно почившим Оззи Осборном Баста Раймс записал кавер Iron man группы Black Sabbat, которая вошла в требьют-альбом Nativity in black. Два года спустя, уже в шестом своем альбоме, «их Баста» спел с Мэрайи Кэри — хит «Я знаю, что ты хочешь»/ I Know What You Want. Ну а наш Баста в 18 лет собрал шесть тысяч в ростовском дворце спорта на свой хит «Моя игра». Дальше были туры по Черноморским курортам, потом сложный период борьбы с наркозависимостью, затем «трип то Москоу», где его промоальбом заприметил Боня, «плюнувший в вечность» с его «пипл хавает» и вернул Басту на свет Божий. С того самого волшебного пинка от Бони Титомира в клубе «Газгольдер» и начался взлет того самого Василия Вакуленко от Басты-Хрю (так был прозван бабушкой за неряшливость и вечный бардак в комнате), до «электронщика» Ноггано, N1NT3NDO, смешавшего в купаж рэп с электронной музыкой и придавшего этому коктейлю терпкое южное звучание, и того самого Басту, который первым из отечественных рэпперов собрал 35 тысяч на круглой арене «Олимпийского». Нам же очень нравится совершенно неожиданные в его репертуаре «Облака» Александра Галича. Давайте прямо сейчас послушаем кавер Iron man, «Моя игра», «Облака», ну и «до кучи» в исполнении Краснознаменного военного хора имени Александрова «Вася Василек» (есть таки подозрение, что в приливы нежности бабушка именно так называла любимого внучка,  а вовсе не «хрю»).

Привет итальянцам от наших мультипликаторов, Элвиса Пресли и мексиканца Армандо Манзанеро Все помнят двух роскошных итальянских мафиози из доброго мультфильма «Приключения капитана Врунгеля» — Джулико Бандитто, де ля Воро Гангстеритто и их, мгновенно ставшую хитом, песенку «Мы — Бандито, Гангстерито». Музыку сочинил Георгий Фиртич, а стихи написал сценарист мультсериала Иван Воробьёв. Кстати, мелодия песни была позаимствована у композиции Somos Novios мексиканского композитора Армандо Манзанеро. В дальнейшем его песню на английском под названием It's Impossible исполнил Элвис Пресли. В этом мире все переплетено очень тесно. Настолько тесно, что еще чуть чуть — и подойдет под цитату классика «вопросы крови - самые сложные вопросы в мире». С этой мелодей все разошлись миром, чего не скажешь о бразильце Тонино Гереро, довольно спорно «наехавшего» на Адель с ее песней Million Years Ago. Но это немножко другая история. Для интересующихся можно почитать, послушать и дать свою оценку «плагиат/не плагиат». Возвращаясь же к песне итальянских мультяшных мафиози, скажем, что все три композиции - и наша, и мексиканская и самого Элвиса — по-своему хороши. Стоит послушать.

«Не успокоимся» или история одного легендарного хита 1977 года День народного единства для большинства — длинные праздничные выходные, которые можно провести с пользой для себя и с полезным досугом. Праздник относительно новый, воспринимается как «спущенный сверху», и мало кого по-настоящему торкает. Между тем, стоит вспомнить, что в эти дни ополчение Минина и Пожарского поперло из Кремля поляков, захвативших власть в смутное время. То есть, представьте на секунду, вышли вы на улицу, только что-то по-русски молвили, а вас хвать полицай за рукав: «Ты что это не польском? Порядков не знаешь?». И так бы и правили здесь шляхтичи, и были бы мы католиками, и папу Римского величали, а не Казанскую Богородицу, и пшекали бы почем свет зря стоит. Именно за то, что народное ополчение выперло шляхов из Кремля и из границ наших, поляки люто нас «любят». Даже англичанка и та гадит куда слабее, чем обожают нас поляки. И это поднялся сам народ, и князь, и купец, и простой люд, потому что хуже нет, чем под иноземцем сидеть, а под поляком особенно. Это и было великое народное единение. Справедливости ради заметим, что и Польша стала потом частью Российской империи, и было знаменитое восстание 1831, если не ошибаемся года, где в подавлении мятежа прославился один из Романовых, а Пушкин написал свое знаменитое «Клеветникам России». Кстати, ближайший его друг Петр Вяземский был в те поры в белом пальто и стих сей категорически не принял. Либералов в России и при Николае I хватало. Позднее Вяземский и вовсе «отвратит лицо свое от дома Пушкина» ввиду не желания поэта идти на мировую с домом Геккерена-Дантеса. Но не будем углубляться в историю более, она у нас большая, а канал у нас музыкальный. Проявим миролюбие и единство с теми же самыми поляками и вспомним в этот день песню, которая после конкурса «Интервидение» в Сопоте взорвала спокойные семидесятые. Речь о легендарной польской группе Czerwone gitary и их бомбическом хите «Не успокоимся» (Nie spoczniemy), исполненном лидером группы Северином Краевским. В Сопоте Czerwone gitary заняли только третье место, уступив Хелене Вондрачковой из ЧССР и кубинке Марии Фара. Но фурор произвести смогли. Весь Союз восторженно смотрел по черно-белом ящику как Северин поет и играет на белой гитаре Ibanez с необычными двумя грифами. Nie spoczniemy в буквальном переводе означает «Не отдохнём». Иными словами, покой нам только снится. В этой мягкой лиричной песне польские парни пели о том, что у каждого из нас своя нелегкая дорога, но как бы трудно на ее пути не было, нельзя успокаиваться, нельзя сдаваться, пока не достигнешь своей цели. Не остановимся и не сдадимся, пока не постигнем суть вещей и не научимся ценить то, что имеем. Немного ранее об этом писал Пастернак в известных строчках: «во всем мне хочется дойти до самой сути». А немного позднее Nie spoczniemy в оригинальной версии исполнила София Ротару. Отчего бы не вспомнить и Софию Михайловну — все-таки День народного единства. Давайте именно в этот день послушаем легендарную и до сих пор завораживающую композицию.

Градский: песни о золоте и свободе Сегодня, 3 ноября, в день рождения Градского, мы решили вспомнить не популярное некогда шоу на главном канале, где он был лучшим наставником, а к/ф «Узник замка Иф» и песни Александра Борисовича, написанные им к этому фильму буквально оптом, и буквально за неделю. Вникая в текст понимаешь, какого таланта был музыкант, поэт и гражданин — Александр Градский. Здесь нужно заметить, что у гражданина есть два значения — бытовое и высокое. В бытовом смысле мы все граждане и гражданочки (Зощенко этому придал еще одно — саркастическое значение). А вот высокому смыслу («Активный гражданин» здесь скорее пародия) мы в подавляющем большинстве далеко (а чаще всего — где-то очень далеко) не соответствуем. Градский соответствовал. У него была позиция истинного гражданина и действительно поэта Александра Градского, а не писаки-русофоба иногента Зильбертруда с Мишей Ефремовым в их дешевой программке про якобы поэта и гражданина. Как все просто, казалось бы, в этой песне Градского о золоте. И как все верно. Мечты наши сиры и серы, но даже и такие мечты без золота не осуществишь. Градский был еще и прозорлив. В мятежном 1991 он открыто поддержал ГКЧП и так же открыто объяснял почему. А мы-то, мы-то, с арматурой защищать Белый дом... Для кого?.. Ничего мы тогда не понимали. Ветер свободы нас пьянил. И только потом поняли, что мы натворили, какую страну потеряли. А Градский все это понимал. И поэтому (возможно, опять же не без влияния творчества Высоцкого), написал к песне о золоте песню о свободе еще задолго до 91-го. Давайте в день рождения Александра Борисовича (было бы ему сегодня всего-то 76) послушаем обе эти песни.

Ты уймись, уймись тоска у меня в груди Когда я вижу, как из родной моей Москвы строят мегаполис мирового масштаба со всеми вытекающими, почему-то на ум приходит старая песня Высоцкого «Лукоморья больше нет». И «бордюринг» далеко не самое страшное в этой картине. А более ничего не скажу, потому что умные люди из телеги советуют вообще ничего не писать и молчать себе в тряпочку. Просто почитайте текст песни и послушайте ее в облагороженном мастере и в оригинале 1969 года, спетого Высоцким на квартире у Александра Митты, не так давно присоединившегося к большинству. Квартира Митты и его любимой Лили была бесконечно гостеприимна. Собирались там буквально все творческие люди Москвы. И вот, что лично меня удивило: до того, как в квартире Митты появился Высоцкий, завсегдатаем с гитарой там был Юри Визбор. Замечательный, гениальный и неповторимый Визбор. Поколение родителей, да и мое вслед за ними, его почти боготворили. С Визбором Митта снимался в замечательном ностальгическом фильме «Июльский дождь» Марлена Хуциева. Так вот, как только Высоцкий появился на посиделках четы Митты, Визбор тихо исчез и больше его там никто не видел. Что это было?.. Наверное, опять по Пушкину (недаром он наше все): в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань. Это был, быть может, самый короткий пост нашего канала. Лукоморья больше нет, от дубов простыл и след, Дуб годится на паркет, так ведь нет - Выходили из избы здоровенные жлобы, Порубили все дубы на гробы. Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди, Это только присказка, сказка впереди. Распрекрасно жить в домах на куриных на ногах, Но явился всем на страх Вертопрах, Добрый молодец он был - бабку-ведьму подпоил, Ратный подвиг совершил, дом спалил. Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди, Это только присказка, сказка впереди. Тридцать три богатыря порешили, что зазря Берегли они царя и моря, Каждый взял себе надел, кур завел и в нем сидел Охраняя свой удел не у дел. Ободрав зеленый дуб, дядька ихний сделал сруб, А с окружающими туп стал и груб, И ругался день-деньской бывший дядька их морской, Хоть имел участок свой под Москвой. Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди, Это только присказка, сказка впереди. А Русалка, вот дела - честь недолго берегла, И однажды, как смогла, родила, Тридцать три же мужика не желают знать сынка, Пусть считается пока сын полка. Как-то раз один колдун, врун болтун и хохотун, Предложил ей, как знаток бабских струн, Мол, русалка, все пойму и с дитем тебя возьму, И пошла она к нему как в тюрьму. Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди, Это только присказка, сказка впереди. Там и вправду ходит кот, как направо, так поет, А как налево - так загнет анекдот, Но ученый, сукин сын, цепь златую снес в торгсин, А на выручку - один в магазин. Как-то раз за Божий дар получил он гонорар, В Лукоморье перегар на гектар, Но хватил его удар и чтоб избегнуть Божьих кар Кот диктует про татар мемуар. Ты уймись, уймись, тоска у меня в груди, Это только присказка, сказка впереди. А бородатый Черномор, лукоморский первый вор, Он давно Людмилу спер, ой, хитер! Ловко пользуется, тать, тем, что может он летать, Зазеваешься - он хвать - и тикать. А коверный самолет сдал в музей в запрошлый год, Любознательный народ так и прет, И без опаски старый хрыч баб ворует - хнычь, ни хнычь, Ой, скорей его разбей паралич! Нету мочи, нету сил - Леший как-то недопил, Лешачиху свою бил и вопил: "Дай рубля, прибью, а то, я ж добытчик, али кто? А не дашь, тоды пропью долото!" "Я ли ягод не носил?",- снова Леший голосил "А коры по сколько кил приносил! Надрывался издаля все твоей забавы для, А ты жалеешь мне рубля, ах, ты тля!" И невиданных зверей, дичи всякой нету ей, Понаехало за ей егерей, Так что значит не секрет - Лукоморья больше нет, И все, о чем писал поэт - это бред. Ты уймись, уймись, тоска, душу мне не рань, Раз уж это - присказка, значит дело дрянь.