MR.UNIVERSE | ИСТОРИИ| РАССКАЗЫ | ФАНФИКИ | ПРИКЛЮЧЕНИЯ |

Звёзды, такие яркие и бесчисленные, казалось, давили на Леху. Он всю жизнь думал, что небо — это бетонный свод, пронизанный светодиодными лампами, имитирующими день и ночь. А теперь над ним зияла бесконечная, чёрная бездна, усыпанная алмазной пылью. От этого зрелища перехватывало дыхание и кружилась голова. Свобода оказалась не только зелёной травой и свежим воздухом, но и этой ледяной, вселенской пустотой. В хижине, которую ему выделили, пахло смолой и свежей древесиной. Он лежал на жестковатой постели из сена, покрытой грубым одеялом, и не мог уснуть...

Леха шагнул в зелёный, дышащий мир, и его охватило чувство, схожее с падением в бездну. Гравитация, к которой он привык за всю жизнь в металлических переходах Укрытия, казалось, ослабла. Воздух, непривычно чистый и густой, пьянил, как крепкий напиток. Он сделал несколько неуверенных шагов, и трава, мокрая от росы, щекотала его голые щиколотки над краями рабочих ботинок. Он снял их, потом носки, и впервые в жизни ощутил под ступнями не холодный рифлёный металл или гладкий полимер пола, а прохладную, упругую землю...

Последний щиток с гудением занял своё место на панели. Лампочка замигала, потом загорелась ровным зелёным светом. «Сектор С-17. Циркуляция: НОРМА». Леха откинулся на спинку вращающегося кресла, с наслаждением потянулся, и костяшки на его пальцах хрустнули, как сухие ветки. Ещё один день. Еще одна побежденная поломка в великом Укрытии. Его мир был сталью, гулом машин и вечным полумраком, пронизанным лишь тусклым светом голографических панелей. Леха служил в Сердце — так здесь называли комплекс жизнеобеспечения на самых нижних, механических этажах...

Приветствую вас на моём авторском канале. С вами как всегда , на связи ваш MR.UNIVERSE! И в этой статье как вы уже поняли из заголовка, не будет рассказов, историй , фанфиков и тд! Здесь я собрал несколько своих стихотворений, которые накопились за последнее время. Понимаете, есть чувства, которые не объяснишь в разговоре, и мысли, которым тесно в голове. Они просятся на бумагу, складываясь в ритм и строки. В этой статье — пять таких «беглецов». Пять стихотворений, которые родились из тишины, наблюдений и внезапного озарения...

Последний щиток с гудением занял своё место на панели. Лампочка замигала, потом загорелась ровным зелёным светом. «Сектор С-17. Циркуляция: НОРМА». Леха откинулся на спинку вращающегося кресла, с наслаждением потянулся, и костяшки на его пальцах хрустнули, как сухие ветки. Ещё один день. Еще одна побежденная поломка в великом Укрытии. Его мир был сталью, гулом машин и вечным полумраком, пронизанным лишь тусклым светом голографических панелей. Леха служил в Сердце — так здесь называли комплекс жизнеобеспечения на самых нижних, механических этажах...

Сегодня я отправился на обычную прогулку по знакомым с детства улицам, без маршрута и цели. И совершенно случайно свернул в проулок, который оказался порталом в другой мир. Мир, где серые стены гаражных кооперативов превратились в холсты для уличных художников. ---------------------------------------------- Понравился уличный Стрит Арт? Пишите что вы об этом думаете! Мне очень интересно почитать ваши комментарии и я хочу узнать ваше мнение! ---------------------------------------------- Помоги...

Гром ударил так близко, что земля под ногами дрогнула, будто сердце огромного зверя, проснувшегося под холмом. Молния расколола небо надвое, и в этом кратком, ослепительном свете я увидел его — человека на вершине, с растрёпанными волосами, с руками, вытянутыми к тучам, словно он мог ухватить свет за хвост. Я стоял у забора своего дома, вцепившись в мокрые доски, и не мог отвести взгляда. Дождь хлестал по лицу, но я не чувствовал холода. Только — биение. В висках, в груди, в кончиках пальцев. Он кричал...

Я родилась в городе, где море дышит прямо в окна. Не метафора — буквально: прилив поднимается так высоко, что в штормовую ночь волны стучат в ставни, будто просятся внутрь. Дом стоял на скале, и каждый вечер, ложась спать, я слышала, как вода шепчет под полом: «Вернись, вернись». Мама говорила, что я вылупилась из пены, как Афродита, только вместо раковины меня вынесло на берег в старой корзине из-под рыбы. Папа смеялся: «Не пена, а селёдочный рассол». Он был рыбаком, и его руки пахли солью даже зимой, когда море замерзало у самого пирса...

Всё началось с запаха. Не с декрета, не с голограммы премьера, что сияла над Красной площадью, как новогодняя звезда. Началось с запаха старой бумаги, который Василий Вениаминович Леонов уловил в метро «Площадь Революции» в семь утра 17 марта 2047 года. Он стоял у турникета, прижимая к груди потрёпанный портфель, и вдруг почувствовал: кто-то рядом держит купюру. Настоящую. Пятисотрублёвую. Запах был тонкий, почти призрачный — смесь пыли, типографской краски и чужих пальцев, что гладили её десятилетиями...

Вечер опускался на город тяжёлым бархатным пологом, и фонари загорались один за другим, словно кто-то невидимый щёлкал выключателями в бездонной тьме. Анна стояла у окна своей квартиры на седьмом этаже, прижимая ладонь к холодному стеклу. За ним, внизу, текла улица — река из света, шума и чужих жизней. Она смотрела, как люди спешат, обнимаются, расстаются, и каждый раз сердце её сжималось: будто кто-то вынимал из груди кусочек за кусочком, оставляя пустоту, в которой эхом отдавались старые слова...

Часть первая. Тень помнит всё! Старый город Аркан дремал под августовским солнцем, будто огромный кот, набитый пылью и тайнами. Дома жались друг к другу, словно боялись одиночества. Крыши поросли мхом, окна смотрели на мир мутными глазами. Ветер, что гулял по переулкам, нёс запахи смолы, старого хлеба и чего-то металлического, будто кровь, пролитая века назад. Арина поднялась по скрипучей лестнице на чердак бабушкиного дома. Лестница стонала под каждым шагом, как старая женщина, вспоминающая молодость...

В старом особняке на окраине забытого городка, где улицы тонут в тумане, а дома прячутся за коваными воротами, стояла комната, которую никто не открывал уже полвека. Дом принадлежал семье Велесовых — некогда богатым купцам, чьё имя шепотом повторяли в местных тавернах. Особняк, построенный в викторианском стиле, с высокими окнами и резными карнизами, выглядел как призрак былой славы. Крыша провисала, стены покрылись плесенью, а в саду росли только дикие травы да колючие кусты.Анастасия, последняя из Велесовых, вернулась сюда в дождливый октябрьский вечер...