Можжевельник Тут

Зима. На окнах уже вовсю красуются причудливые узоры, из-под кровель торчат сосульки, и вся крыша усыпана ровной снежной поляной. Всё портит только дворник, который так и норовит поляну истоптать и сосульки поломать. - Эх ты. - вздохнул раздосадованный Вадимка, прижавшись носом к стеклу. - Все ледяшечки обломал, гад! - Не ругайся. - шикнула Оля, не отрываясь от книжки. - Это его работа! Если сосульки не отломать, они могут упасть человеку на голову. - Пусть падают! - домовёнок встал и деловито скрестил руки на груди...

В каждом доме, в каждом подъезде, и даже в самой маленькой старой квартире живёт свой домовёнок. Домовята наводят в доме порядок, смотрят за подоконничными кактусами, и незаметно попивают остывший чай сидящего в подъезде консьержа. Вот и в 36 квартире один неопытный домовой решил затеять проказу. - Где моя плойка?! - в который раз возмутилась мама, выбрасывая из своего шкафчика все содержимое. - Я ведь уже везде посмотрела! Шумно топая уже надетыми каблуками, она зашла в комнату дочери. - Оля, ты взяла? - из-под маминых очков была видна злость...

Свет тощих уличных фонарей обволакивает мою плывущую по снегу фигуру. Пальцы озябли даже сквозь ткань кармана, щёки налились морозным румянцем, а ресницы украсил тонкий ажур инея. Бредя́ по слегка примятому снегу околообоченной тропинки, я систематически спотыкался об спрятанные под белой вуалью веточки и кочки. Моя конечная остановка - старенький бабушкин дом - расположилась на окраине посёлка, тем самым бросая меня на произвол судьбы на ближайшие двадцать минут. Шумно выдыхаю, рассеивая вокруг лица клубы густого пара...

Осень. Все листья расправляют жилки и отправляются в полёт, подъезды плачут, капая дождём на и без того мокрый асфальт. Только что прибежавшие с улицы и вымокшие до самой последней нитки в шерстяных носках, мы вваливаемся в комнату. Горит тускло-желтый свет в надкроватном абажуре. Он наполняет комнату подобием света от свечей - но всё равно это лишь пародия. Решаем зажечь настоящую, шаримся в дырявых, скрипящих от воды карманах и находим одну-единственную живую зажигалку. Уцелела. Коморка наполняется вкусным дымным запахом, а по стенам так и норовят поплясать охровые тени...

Утро уже переходит в день. На улице солнце прыгает раскалёнными лучиками по песку. Дует слабый ветер, раснося по делам цветных бабочек-капустниц и лёгкие пушинки одуванчиков. Мы с бабушкой выходим на улицу, и я невольно щурусь, вдыхая весенний аромат. Мои ноги сразу потянули меня к детской площадке - её старые горки и чуть облезлые турники были извечным моим развлечением. Залезаю на причудливую железную лазелку и катаюсь на ней вниз головой, представляя будто я на космическом корабле. С такого ракурса красные карусели и мои любимые качели казались ещё больше...

Маленькая коробочка кухни погрузилась в едкий темный туман. Единственно различимый предмет - светящаяся лунная половинка - наконец позволила себя рассмотреть. Раньше ей мешал свет от причудливой люстры. Я шарюсь, как крот, пытаясь нащупать спасительный фонарь телефона. Чую струю жаркого пара ладонью. Догадываюсь - "Чай!" - и предусмотрительно убираю руку. Конечно, про налитый пять минут назад мною же чай я не забыл, и все же был рад что не разлил его на себя. Вот угораздило же пробки вырубиться именно сейчас! Именно тогда, когда я только пришёл с работы - грязный, замотанный и уставший...

Метро. Все люди смешались своими головами и сумками, пальто и шляпами, и теперь единой серо-бурой массой пытаются втиснуться в вагон метро, из которого уже давным-давно выросли. Тень: У каждого здешнего обитателя свои мысли, свои истории, свои причины жить и ехать сейчас в этом вагоне. Я не случайно тебя сюда привёл, а? Такова наша с тобой работа - рыскать по дырам вроде этой. . . . . . . . Вот сидит пожилая женщина - прямо напротив, можно даже дотянуться рукой и поближе рассмотреть её красивый берет с белым цветком сбоку...