— Кажется, твоя гусеничка на тебя злится. — Что значит «моя»? — Вот как! — Я нервно усмехаюсь, наблюдая, как над нами нависает змеиная голова. — Очаровал — и делаешь вид, что ничего не было? Змея раскачивается, готовясь атаковать. Пальцы Кайдена смыкаются на моей руке. — Стой на месте, — говорит Кайден. — Не собираюсь смотреть, как ты снова разобьёшь ей сердце. Я пытаюсь вырваться. Потому что мне совсем не нравится идея стоять и ждать, пока змеи решают, кого из нас съесть первым. — Обещаю, в этот раз гусеничка останется довольна...
Lia Raine | Вино из Луноцвета
Самое опасное в Лабиринте — не то, что прячется в тумане
Он отталкивается от стены и идёт ко мне. Медленно, не опуская взгляда. — Ты думаешь, это было что-то большее? Невольно шагаю назад, упираясь спиной в холодный камень. Он подходит вплотную и кладёт руки на стену по обе стороны от меня. Обязательно так близко разговаривать? Мог бы просто пройти мимо. Я задираю голову, глядя ему в глаза. Пусть знает, что я не боюсь. — Я не ответила на поцелуй. Так что не думай лишнего! — Ты ответила, — говорит он негромко. Тишина, только звук капающей воды где-то вдалеке...
Иногда, чтобы понять, как давно ты ничего не чувствуешь, хватает одного чужого пульса под ладонью
Ладонь ещё чувствует пульсацию лепестка, похожую на биение жилки на запястье Лиры. Когда она стояла у стены, я ловил каждый удар её сердца, трепетавшего, как пойманная птица. И от этого хотелось прижать её ещё крепче. Узнать, как далеко это может зайти, в какой момент она перестанет сопротивляться. Не потому что покорилась моей магии, ведь я не применял к ней чар. А потому что перестала себя сдерживать. Я не помню, когда чувствовал нечто подобное, если вообще чувствовал. Забавно. Я могу читать чужие эмоции как книгу, но никогда не пишу свою — внутри давно глухо, как в пустом колодце...
