Молодой рыболов

Когда Геннадий починил мне кран за двенадцать минут, я подумала: вот он, идеальный мужчина. Руки золотые, улыбка спокойная, и никаких заумных разговоров про методологию диссертационного исследования. Мне было тридцать четыре. Защита кандидатской позади, место на кафедре, съёмная однушка на окраине и ни одного нормального мужика в радиусе десяти километров. Подруга Лариса привела его чинить трубу в ванной, а он заодно поменял смеситель и подтянул петли на кухонном шкафчике. Я стояла в дверном проёме и смотрела, как ловко двигаются его пальцы...

Алиса швырнула тарелку с пастой на пол и завопила так, что у меня зазвенело в ушах. Ей было пять, и она точно знала, как добиться своего. Марко даже не вздрогнул. Поднялся, достал из шкафа новую тарелку, положил свежую порцию и поставил перед дочерью. Молча. С улыбкой. Как будто ничего не произошло. Я сжала зубы так, что скулы заныли. Потому что у нас в семье за такое поведение ребёнок оставался без ужина. Мама бы сказала: «Не хочешь есть, не ешь. Голодная придёшь и попросишь». А Марко считал, что это жестокость...

Мне было сорок шесть, когда я во второй раз надела белое платье. Не пышное, конечно, а простое, льняное, цвета топлёного молока. Я стояла перед зеркалом в прихожей и думала: вот же дура, а всё-таки счастливая. Первый муж ушёл от меня, когда дочке было четырнадцать. Ушёл красиво, с чемоданом и коротким «прости, так вышло». Я тогда рыдала полгода. Потом собрала себя по частям и жила одна почти двенадцать лет. Растила Полину, работала бухгалтером, ходила в бассейн по средам. Всё было понятно. Всё было моё...