Дом и Книга

Дверь дома на Садовой улице открылась, и на пороге стоял человек, которого не видели здесь почти пятнадцать лет. Дядя Виктор. Тот самый, кого уже и не ждали. Он не позвонил заранее, не написал. Просто приехал с двумя чемоданами и заявлением, от которого у всей семьи перехватило дыхание: дом, доставшийся от бабушки, принадлежит и ему тоже. Половина, по закону, его. Людмила Сергеевна, хозяйка дома и старшая из сестёр, стояла в коридоре и не могла произнести ни слова. А её сын Костя, прибежавший на...

Тот четверг начинался как сотни других. Будильник в семь утра, кофе, пока муж ещё спал, список дел на холодильнике. Обычное утро обычной семьи, если бы не одна мелочь. Телефон Сергея завибрировал на кухонном столе, пока он был в душе. Я не из тех, кто роется в чужих вещах. Но экран высветился сам, и я увидела имя. Женское имя, которого раньше не слышала. Сообщение было коротким, но достаточным. Руки похолодели ещё до того, как я поняла, что именно прочитала. Просто интуиция сработала быстрее разума...

Три года мы жили дверь в дверь и ни разу толком не поговорили. Просто кивали друг другу в полумраке подъезда, и этого было достаточно. Мне казалось, что так удобнее всем. Её звали Алла, и с первого дня в ней было что-то неуловимо странное. Она выносила мусор в десять вечера, когда все нормальные люди уже спали. Возвращалась домой под утро с кругами под глазами и пакетами из аптеки. А однажды я застала её на лестничной площадке: она просто стояла и смотрела в окно, будто искала там ответ на вопрос, который никому не задавала вслух...

Телефон зазвонил в девять вечера, когда я сидела на кухне и смотрела в одну точку. Три месяца я не отвечала на звонки подруг. Три месяца делала вид, что у меня всё хорошо. Но Света не сдавалась. Она позвонила в тот вечер и просто спросила: «Ты живая вообще?» И я расплакалась прямо в трубку, хотя не плакала при Андрее даже тогда, когда он хлопнул дверью и не ночевал дома. Брак трещал по швам уже полгода. Мы разговаривали только о быте: кто забирает ребёнка, кто платит за квартиру. Нежности не осталось вообще, одно раздражение друг на друга...