Сильная Женщина

Я проснулась в субботу и первым делом потянулась к телефону. Восемь утра. Слава Богу, можно ещё поваляться. Но не тут-то было. — Лен, ты уже встала? — Голос мужа донёсся из кухни. Я натянула халат и вышла. Андрей стоял у плиты с кофейником в руке и таким довольным видом, что внутри что-то нехорошо ёкнуло. — Что случилось? — спросила я осторожно. — Ничего особенного. Просто мама с папой приедут к обеду. И брат с женой. И сестра с детьми. Я медленно опустилась на стул. — То есть, к нам приедет восемь человек? Сегодня? — Ну да, — он пожал плечами...

— Ты что здесь делаешь Сергей сказал это так, будто Валентина не в своей квартире, а в чужом кабинете без пропуска. Он даже не встал. Только ладонью накрыл край тарелки, как будто там лежало не оливье, а его личная тайна. Валентина стояла в дверях кухни и держала пакет так, что пальцы побелели. В пакете звякнули банки. Она не помнила, как поднялась на свой этаж. Помнила только сырость в подъезде и как ноги сами донесли до двери. Ключ повернулся легко. Слишком легко. За столом, накрытым как на праздник, сидела женщина...

— Лар, вы на кого посылку забираете? На Сергея Павловича? — На мужа. Да, это мой. — А вы точно… ну, вы ему? Девочка на выдаче сказала это так, будто у меня в руках не коробка, а чужой чемодан на вокзале. — Я с ним двадцать восемь лет в одной квартире, — ответила я. — Куда уж точнее. Она покосилась на экран, потом на коробку. На боковине маркером было выведено: Сергею П. К. И ещё телефон. Не Серёжин. Не наш, домашний, где цифры я наизусть. Другой. — Расписывайтесь, — сказала она уже тише. — Там, где галочка...

— Ты опять к ним одна ездишь, Наташ? Ну сколько можно… — Отстань, Витя. Мне не нужен сопровождающий, я не в санаторий еду. Он стоял в прихожей, в носках на холодной плитке, и делал вид, что занят ключами. Ключи у него всегда находились, когда разговор упирался в то, что ему не нравилось. Наталья застёгивала куртку короткими рывками. Молния заедала, как назло, и от этого хотелось не плакать — ругаться. — Не в санаторий, — буркнул он. — А потом приезжаешь, как после смены в морге. — Не произноси, — сказала она сухо и подтянула шарф...

— Ты куда это собралась, Нинка, в такую темень Лида стояла в дверях в халате, прижимая к груди пакет с картошкой, как щит Нина уже натягивала сапоги, молния заедала, пальцы не слушались — На дачу — В полночь — Не в полночь, а… да какая разница Нина потянула молнию еще раз, резко, аж нитки хрустнули — Я забыла там… — Что ты там забыла, если ты туда три недели не ездила — Не я забыла, Лид. Он забыл сказать Лида прищурилась, как на кассе, когда сдачу недодали — Виктор Нина молча кивнула, уже с сумкой,...

Ирина помешивала ложечкой остывший кофе. Пенка на латте давно осела, превратившись в серую, неприятную пленку. Как и это небо за окном. Декабрь в этом году выдался паршивым: вместо пушистого снега — грязь под ногами, бесконечная слякоть и этот пронизывающий ветер, от которого не спасало даже кашемировое пальто. — Ты меня слушаешь? — голос Олега ворвался в мысли, требуя внимания. — Да, конечно. Ты говорил про Мальдивы. — Именно! — Олег расцвел, сверкнув отбеленными зубами. — Представь: только мы, океан и никаких отчетов, дедлайнов и твоих бесконечных звонков...

— Витя, ты спишь? — шепотом спросила я в темноту, не поворачивая головы. Слева, где обычно тяжелым комом лежало одеяло, было пусто. Простыня остыла. Я провела рукой — никого. На часах светящиеся зеленые цифры показывали 03:14. В квартире стояла та ватная, плотная тишина, какая бывает только в ноябре, когда за окнами моросит ледяной дождь, а батареи жарят так, что воздух становится сухим и колючим. И вдруг эту тишину разрезал звук. Звяк. Глухой, короткий. Будто крышка кастрюли ударилась о бок мойки...

На пороге стояли два чемодана. Огромных, пузатых, обмотанных пленкой, словно мумии египетских фараонов. А за ними, стряхивая грязный ноябрьский снег с капюшона, переминалась Света. — Ну, принимай гостей! — гаркнула она так, что в коридоре задрожало зеркало. — Чего застыла? Помогай затаскивать. Я машинально отступила назад, прижимая к груди полотенце. В квартире пахло жареным луком и тишиной, которую я так старательно оберегала последние полгода. Тишина треснула. — Света? — я посмотрела на мужа, который выглянул из кухни...

– Новый год с моими родителями отметим! Твои пусть сами как-нибудь! – отрезал муж, Игорь, даже не повернувшись от телевизора. Я замерла с полотенцем в руках посреди коридора. Слова ударили наотмашь, выбили воздух. Не то чтобы я ждала другого, но каждый раз эта его безапелляционность, это пренебрежение в голосе… – Игорь, мы же договаривались. Год у твоих, год у моих. В прошлом году мы были у Тамары Павловны. – Ну и что? – он наконец оторвался от экрана. – У мамы юбилей, семьдесят лет. Это не обсуждается...

— Вот здесь остановите. Где лужа поменьше. Таксист буркнул что-то невнятное, но притормозил. Я толкнула тяжелую дверь. В лицо сразу ударило мокрой крупой — не то снег, не то дождь. Ноябрь в этом году решил доконать всех еще до начала зимы. Ступила на асфальт. Сапог тут же поехал по ледяной каше. Удержалась. Слава богу, каблук цел. Итальянские, замшевые, на последние, можно сказать, выдранные из семейного бюджета деньги. Сереже сказала — премия. Какая там премия в библиотеке, господи прости. Кредитка...

— После свадьбы будешь жить с моей мамой! Ей одиноко! – огорошил жених за неделю до торжества. Марина застыла с половником в руке. Борщ в кастрюле продолжал кипеть, но аппетитный запах вдруг показался тошнотворным. За окном сгущалась ноябрьская темень — всего четыре часа дня, а небо уже навалилось на крыши соседних пятиэтажек тяжелой, мокрой ватой. — В смысле — жить с мамой? — переспросила она, надеясь, что ослышалась. — Игорь, мы же договорились. У меня «двушка», ремонт свежий. Твоя мама живет на другом конце города...

— Люсь, ну ты глянь на него. Чемодан без ручки. И нести тяжело, и бросить жалко, — хохотнула грузная женщина с пергидрольной укладкой, опрокидывая рюмку коньяка. — Ты у нас королева, бизнес тянешь, а он что? Сидит на даче, огурцы крутит. — Не крутит, а солит, — машинально поправила Людмила, глядя в темное окно ресторана. Там, за стеклом, бушевал ноябрь. — И вообще, Свет, он надежный. — Надежный! — фыркнула подруга, закусывая лимоном. — Диван он надежно охраняет. У тебя сеть салонов красоты, ты из командировок не вылезаешь...