Сильная Женщина

Я проснулась в субботу и первым делом потянулась к телефону. Восемь утра. Слава Богу, можно ещё поваляться. Но не тут-то было. — Лен, ты уже встала? — Голос мужа донёсся из кухни. Я натянула халат и вышла. Андрей стоял у плиты с кофейником в руке и таким довольным видом, что внутри что-то нехорошо ёкнуло. — Что случилось? — спросила я осторожно. — Ничего особенного. Просто мама с папой приедут к обеду. И брат с женой. И сестра с детьми. Я медленно опустилась на стул. — То есть, к нам приедет восемь человек? Сегодня? — Ну да, — он пожал плечами...

— Ты что здесь делаешь Сергей сказал это так, будто Валентина не в своей квартире, а в чужом кабинете без пропуска. Он даже не встал. Только ладонью накрыл край тарелки, как будто там лежало не оливье, а его личная тайна. Валентина стояла в дверях кухни и держала пакет так, что пальцы побелели. В пакете звякнули банки. Она не помнила, как поднялась на свой этаж. Помнила только сырость в подъезде и как ноги сами донесли до двери. Ключ повернулся легко. Слишком легко. За столом, накрытым как на праздник, сидела женщина...

— Лар, вы на кого посылку забираете? На Сергея Павловича? — На мужа. Да, это мой. — А вы точно… ну, вы ему? Девочка на выдаче сказала это так, будто у меня в руках не коробка, а чужой чемодан на вокзале. — Я с ним двадцать восемь лет в одной квартире, — ответила я. — Куда уж точнее. Она покосилась на экран, потом на коробку. На боковине маркером было выведено: Сергею П. К. И ещё телефон. Не Серёжин. Не наш, домашний, где цифры я наизусть. Другой. — Расписывайтесь, — сказала она уже тише. — Там, где галочка...

— Ты опять к ним одна ездишь, Наташ? Ну сколько можно… — Отстань, Витя. Мне не нужен сопровождающий, я не в санаторий еду. Он стоял в прихожей, в носках на холодной плитке, и делал вид, что занят ключами. Ключи у него всегда находились, когда разговор упирался в то, что ему не нравилось. Наталья застёгивала куртку короткими рывками. Молния заедала, как назло, и от этого хотелось не плакать — ругаться. — Не в санаторий, — буркнул он. — А потом приезжаешь, как после смены в морге. — Не произноси, — сказала она сухо и подтянула шарф...

— Ты куда это собралась, Нинка, в такую темень Лида стояла в дверях в халате, прижимая к груди пакет с картошкой, как щит Нина уже натягивала сапоги, молния заедала, пальцы не слушались — На дачу — В полночь — Не в полночь, а… да какая разница Нина потянула молнию еще раз, резко, аж нитки хрустнули — Я забыла там… — Что ты там забыла, если ты туда три недели не ездила — Не я забыла, Лид. Он забыл сказать Лида прищурилась, как на кассе, когда сдачу недодали — Виктор Нина молча кивнула, уже с сумкой,...

— Ты что сейчас сказал, Витя Нина стояла в прихожей в тапках на тонкой подошве и держала в руках пакет с мандаринами Пакет резал пальцы она не отпускала как будто если отпустит то всё станет настоящим Витя кашлянул и посмотрел не на неё а куда то в сторону на коврик у двери На коврике лежали его ботинки аккуратно носками к стене как всегда Это и было самое обидное Всё аккуратно — Нина ну не делай пожалуйста так будто я тебя ударил — А как мне делать Витя улыбнуться — Я пришёл сказать честно — Честно...

— Алло, отдел кадров? Мне бы Сергея Николаевича… на минутку. — Сергей Николаевич… Широков? — Да, он. — Женщина, он у нас не работает. — В смысле… не работает? Он сейчас на смене. — Нет. Он уволился. Два месяца назад. У Нины в руке ложка остановилась над кружкой. Кофе уже остыл, сверху плёнка. Она машинально подцепила её и стряхнула в раковину, будто это важнее всего. — Вы ошиблись, — сказала она. Голос получился ровный, как у людей, которые звонят не туда. — Он каждый день уходит. В семь сорок. — Ошибиться сложно...

— Ты мне больше не нужна! Нашёл моложе и красивее! Эти слова, брошенные Виктором, повисли в узком коридоре их "трешки", как тяжелый, пыльный занавес. Он стоял у двери, судорожно застегивая молнию на новой, явно молодежной куртке, которая топорщилась на его располневшем животе. Рядом, как верные псы, жались два чемодана — те самые, что они покупали три года назад для поездки в Турцию. Галина молчала. Она стояла, прислонившись спиной к прохладным обоям, и смотрела на мужа так, словно видела его впервые...

Ниже представлен рассказ, написанный в строгом соответствии с вашим запросом, стилистикой приложенного файла и заданными параметрами. *** # "- К маме на праздники уезжаю! А ты хоть с собакой встречай Новый год! – бросил муж" Дверь хлопнула так, что в прихожей с вешалки упал старый зонт. Вера вздрогнула, но с места не сдвинулась. Она стояла посреди кухни, держа в одной руке недочищенную морковь, а в другой — грязный нож. В раковине горой возвышалась посуда после завтрака, которую Сергей, разумеется, за собой не убрал...

— Ты суп пересолила. Опять, — Олег отодвинул тарелку. Ложка звякнула о край, как выстрел. Вера замерла с полотенцем в руках. За окном ноябрьская слякоть лепила мокрые хлопья на стекло, в кухне монотонно гудела стиральная машина. Обычный вечер вторника. Двадцать пять лет брака. — Я не солила почти. Это приправа такая, — тихо сказала она. — У мамы не бывает "такой приправы". У мамы всегда всё как надо. Олег встал, подошел к окну. Спина напряженная, прямая. Вера знала эту позу. Сейчас будет речь. Он готовился...

Пришла на работу к мужу с обедом и услышала его разговор с коллегой, от которого задрожали руки В тот день с самого утра все пошло как-то наперекосяк. Марина, которой к слову недавно исполнилось сорок пять, проспала звонок будильника и в спешке собирала мужа на работу. Сергей, ее супруг, с которым они прожили душа в душу почти двадцать лет, был человеком требовательным к быту, но, как казалось Марине, надежным и любящим. Он работал начальником отдела в крупной логистической компании, и Марина всегда...

— Новый год ты с детьми проведёшь, а я отдохну наконец от семьи! — бросил Игорь, не глядя на жену. Он с силой застегнул молнию на пухлой дорожной сумке. Звук вышел резким, неприятным, будто ткань трещала от боли. Марина замерла с половником в руке. На плите недовольно булькал борщ, требуя помешивания, но она не могла пошевелиться. — В смысле — отдохнешь? — голос предательски дрогнул. — Игорь, тридцатое число. Мы же договаривались... Ёлка, дети, твои родители второго числа... — Переиграл я всё, Марин...