Реальные истории и мистика

Осенью на третьем курсе у нас началось вождение. Сначала было машинное дело. Изучали устройство автомобилей, правила движения. Процесс шел недолго — теорию быстро прошли, и вот уже настал день, когда мы впервые сели за руль. К тому времени нам уже рассказали, как управлять ЗИЛом-130. Но одно дело — теория, другое — практика. Прежде чем завести двигатель, инструкторы объяснили нам особенности грузовых автомобилей: — Товарищи курсанты, у вас не будет зеркала заднего вида. В небольшое стеклышко сзади ничего не увидишь — там у нас тент...

Экзамены сданы, дипломы защищены. Казалось бы, осталось только получить погоны — но впереди ещё два-три дня, которые оказались, пожалуй, самыми необычными за все четыре года. Беседа про Афганистан, последний вечер в казарме, ночная выходка с гирями в кровати Ряховского, обмен фотографиями со пожеланиями, которым уже не суждено сохраниться… А утром 8 июля 1982 года — построение на плацу, комбат в новом звании, напутственные слова, которые запомнились на всю жизнь, и знамя училища. Этой статьёй я закрываю цикл о курсантских годах...

Есть в жизни военного училища моменты, которые врезаются в память не строгими приказами и не бесконечными нарядами, а вот этой особой тишиной — тишиной между «всё» и «теперь ты лейтенант». Этот промежуток и называли у нас «золотым карантином». «Золотой карантин» — это время после защиты диплома, когда обучение уже фактически закончено. Остаётся только ждать дня приказа — того самого момента, когда тебе официально присвоят звание лейтенанта. И вот тут начинается странное: ты вроде бы уже всё сделал, ты готов, ты внутренне уже офицер, а формально — ещё курсант...

День защиты приближался, а в груди всё равно ворочалось привычное волнение. Кто-то из офицеров ещё раньше подсказал: «Потренируйся перед выступлением». Я прислушался. Приём защиты дипломных проектов шёл примерно месяц. Одна комиссия могла принять за день только у пятерых курсантов: у троих до обеда, у двоих после. Комиссий было несколько — сколько точно, сейчас не вспомню. Но ритм был жёсткий: одно занятие в училище (одна академическая пара) — защита одного курсанта у одной приёмной комиссии. Обстановка в классе была непривычной...