Плохая дочь

Обычно таких считают бандитами. Плохишами. Ну или шутами на крайняк. Антон не был ни тем, ни другим. Он был серьёзным дядей с барсеткой. Пах ментолом. Плевал в сторону. У Антоши был дефект речи, кнопочный телефон и завод.  Антон любил переписываться в e-mail. Любил виниловые пластинки. И меня. По-отцовски так. Мне хватало моего батька, поэтому сердце Антоши было разбито. Но мы скрашивали дни друг друга. Пока он по-смешному тянул виски – я читала ему стихи. Он улыбался и заводил авто. Водил он даже хуже, чем пил...

У меня не было друзей. У тёть Зоси – зубов. Несмотря на пробелы, мы спелись.  Тёть Зося жила на берегу залива. Вялила рыбу. Говорила с растениями. И уважала высокий градус. В своём стакане, разумеется. Я девчонкой прибегала к ней по поручению отца и давала дёру. Иногда слышала, как тётя Зося рассказывала истории у костра. Ей за это подливали. Понимала я мало. Но слушала – открыв рот. Шло время.  Тёть Зося стала мне доброй знакомой. Я как своя залетала к ней. Она в полуулыбке плескала мне чай в грязную кружку...

Мне 12. Заднее сиденье машины родителей. Отдаляются деревенские хаты, дрова и соседские псы. Уезжаем. Мальчик и девочка скачут на стоге сена. Моя подруга Яна и её маленький брат Вовка. Я срываю голос и машу изо всех сил. Они кричат тоже и пытаются догнать. Машина оказывается быстрее. Никто из нас ещё не знает, что мы видим друг друга в последний раз.  Я любила весь этот деревенский вайб. Мне нравилось есть малину с куста, ловить головастиков, ходить в баню и бегать босиком. В компании я не нуждалась...

Аня была женщиной грузной, но смешной. Она красила мне волосы. Травила байки. А я в ответ охотно слушала, пока сидела сто часов в кресле. Только представьте: сижу с намалёванной головой, пихаю в рот шоколадные конфеты и думаю, почему же Аня так много весит. Решаю обсудить с подружкой. Хихикаем. Умозаключаем, что Аня просто баба – слабая и безвольная. А мы-то каковы? В рот круглый год и ни грамма лишнего веса! Не то, что совести.  Чем дольше я знала Аню – тем ширился круг моего осуждения. Я уже безо всякого стеснения показывала её фото своим бэсти и вторила, что с таким весом – только на убой...

В одно утро мы с мамой отправились на рынок. Никакого тяжёлого люкса – только творог и литр молока. Я эти все крестовые походы отрицаю, но доставки в городе N нема. Пока шли, встретили соседку и пару-тройку любопытных глаз. Ничто не предвещало беды. И тут мама крепче сжимает мою руку. Я понимаю, что дело дрянь. Впереди обычная остановка. Вокруг ничего. Ни души, ни намёка на моё внимание. Татьяна (так величают мою ма) хитро улыбается и тычет пальцем в баннер, что висит на одном боку неприметного строения...