Елена Миронова | Истории новой жизни

«Мама, если ты её заберёшь, можешь мне больше не звонить. Я серьёзно». Вторая кровать лежала на полу моей маленькой комнаты в разобранном виде. Четыре ножки, две спинки, царги, рейки, пакетик с крепежом и инструкция на шести языках, где картинки были понятнее слов. Отвёртку я нашла в кладовке, от покойного мужа. Шуруповёрт брать у соседа постеснялась. - Я слышу, ты что-то жуёшь, - сказала дочь. - Шуруп, - ответила я, вынув его изо рта. - Эвелина, она взрослая. Ей девятнадцать. - Ей девятнадцать, и она без меня пропадёт...

«Мама, ты понимаешь, что над тобой весь подъезд смеётся? Шестьдесят один год, а она в барабаны лупит». Я как раз сидела за установкой. Старой, подержанной, купленной по объявлению у парня с Пятёрки. Бочка, малый барабан, два тома, хай-хэт и одна тарелка с трещинкой по краю. На барабанах лежали сложенные вчетверо кухонные полотенца, чтобы глушить звук. - Никто не смеётся, - сказала я. - Изольда Ивановна жалуется, это другое. - Изольда Ивановна мне звонила. Мне, мама. На работу. Говорит, у вас там как на стройке, муж после ночной смены уснуть не может...

«Мама, открой глаза. Ему шестьдесят шесть, у него больное колено. Ему нужна не жена, а сиделка с пропиской». На крючке висели два поводка. Мой, красный, для таксы Плюши. И его, потёртый коричневый, для старого пса Барона. Борис Ильич оставил его у меня накануне, когда мы вернулись с вечерней прогулки и пили чай. Просто забыл. Дочь смотрела на этот второй поводок так, будто нашла у меня в квартире чужие ботинки. - Кира, мы пять лет вместе гуляем с собаками, - сказала я. - Пять лет. Ты его знаешь. - Я знаю, что у него колено и что он один...

«Мама, а нам ты что оставишь? Мы же на тебя рассчитывали». Я стояла перед ним с ключом в руке. Обычный железный ключ на деревянном брелоке в форме рыбки, тёплый от моей ладони. Час назад я подписала договор и перевела продавцу миллион сто пятьдесят тысяч рублей. Всё, что у меня было. - Я ничего не оставлю, сынок, - сказала я. - Я купила себе дом. Невестка Наташа стояла у сына за плечом и молчала. Внук Даня, ему шесть, дёргал отца за рукав и спрашивал, можно ли ему посмотреть рыбку. Брелок мне вырезал прежний хозяин дома, дед Прохор...

«Мам, мы как всегда, к десяти. Полина просит гуся, а пельменей налепи побольше, мы с собой в морозилку заберём». До Нового года больше двух месяцев, а он уже заказывает меню. Я прочитала, улыбнулась и ответила: «Хорошо, сынок, обсудим». И сама удивилась, как спокойно у меня это вышло. Ровно год назад от такого же сообщения у меня тряслись руки. Потому что в прошлом году я впервые за тридцать восемь лет сказала своей семье «нет». И Новый год встречала одна, в синем платье, с билетом в кармане и с ощущением, что я, кажется, предала всех, кого люблю...