Мир поехал

«Я на секунду» — и человек пропадает на двадцать минут. Говорят так все, слышат тоже все, и никто ни разу не поверил. Фраза не работает как обещание, и всё равно произносится. Уйти посреди разговора нельзя — это выглядит грубо. Но уйти на секунду можно: секунда не разрывает беседу, она её приостанавливает. Фраза выдаёт разрешение самому себе и одновременно успокаивает собеседника: я не бросаю тебя, я сейчас вернусь, разговор продолжается. То, что вернёшься не через секунду, тут неважно — важно, что уход объявлен временным...

В тумбочке лежит телефон, которым перестали пользоваться три года назад. Он не продан, не отдан, не выброшен. Иногда его достают, включают, смотрят на заставку и кладут обратно. Выбросить сломанное легко: вещь не выполняет свою задачу, вопрос закрыт. Старый телефон работает. Он звонит, выходит в сеть, показывает фотографии. Просто медленнее и хуже нового. Рука не поднимается выкинуть исправное — это ощущается как порча. Отсюда и все попытки пристроить: отдать родителям, оставить на дачу, положить как запасной...

Три дня в незнакомом городе тянутся как неделя. А три дня дома проходят так, что к вечеру пятницы не помнишь среды. Часы те же самые, отпуск не удлиняет сутки. Голова оценивает прошедшее не по циферблату, а по количеству того, что стоило запомнить. Дома запоминать нечего: дорога на работу одна и та же, обед один и тот же, вечер похож на предыдущий. В чужом городе всё требует внимания. Куда идти, где переход, что это за здание, как заказать кофе, почему тут все идут по левой стороне. Каждая мелочь регистрируется отдельно, потому что ни одна не привычна...

По дороге домой человек мысленно разговаривает с начальником. Подбирает слова, слышит его ответ, придумывает возражение. Разговора этого не будет — ни завтра, ни через месяц. Но он идёт в голове по третьему кругу. Если прислушаться к таким диалогам, обнаружится одна особенность: собеседник в них всегда проигрывает. Он говорит слабые реплики, а мы — сильные, и в конце он либо соглашается, либо не находит ответа. Значит, репетируется не беседа. Репетируется момент, когда наша позиция наконец признана...

Человек живёт один, гостей не ждёт, дверь в спальню закрыта. И всё равно утром тратит две минуты на то, чтобы расправить одеяло и положить подушку ровно. Смысла в этом нет никакого — вечером всё разворошат обратно. Пока постель разобрана, комната остаётся спальней: в ней спали, в ней можно снова лечь. Одеяло на месте — и это уже другая комната, дневная, где ложиться незачем. Отсюда странное чувство, знакомое всем, кто болел или работал из дома: незаправленная кровать в поле зрения весь день тянет к себе...