Жизнь и закон | Юрист Михаил Яковлев

Знаете, что бывает, когда наглый уличный хам решает самоутвердиться за счет уставшей женщины? Он внезапно, на собственном ливере узнает, что внутри дамской сумочки, между пудреницей и чеками из супермаркета, может лежать весьма убедительный аргумент с выкидным лезвием. Жизнь сейчас нервная, это мы все понимаем. Но то, как люди разучились решать вопросы словами — это просто беда. Раньше как было? Пошумели у гаражей, послали друг друга по известному адресу и разошлись. А сейчас чуть что — хватаются за железо...

Когда-то давно, в юности, я с долей снисхождения наблюдал, как моя бабушка бережно перебирала пухлую картонную папку с выцветшими тесемками. Знаете, такую классическую, советскую. Там хранилось буквально всё: пожелтевшие свидетельства на дом, непонятные выписки на землю, квитанции за свет еще с прошлого десятилетия, какие-то справки с печатями, которые давно потеряли цвет. Мне, молодому и дерзкому пацану, казалось это милым, но забавным пережитком прошлого. Но сейчас, когда за плечами больше 20 лет юридической практики, я смотрю на это иначе...

Помните наше старое доброе советское детство? Школа, осень, и классный руководитель проникновенно говорит: «Ребята, завтра в свой выходной мы все добровольно идем собирать металлолом. Кто не придет — тот подвел коллектив». Вот это наше родное «добровольно-принудительно» вшито в подкорку целых поколений где-то между привычкой хранить дома пакет с пакетами и умением чинить сложные механизмы с помощью синей изоленты и крепкого словца. На днях мы с женой (она тоже юрист, поэтому ужин у нас часто плавно перетекает в разбор судебной практики) обсуждали одно свежее решение кассационного суда...

— Ты хоть обвешайся исполнительными листами, Олег! У меня на счетах ровно сто рублей, а земля давно чужая. Можешь забрать мой старый прицеп, если утащишь! — вальяжно откинувшись в кресле, Лёня выпустил дым от электронной сигареты прямо в лицо бывшему клиенту. Если бы этот лощеный строитель-аферист знал, какой ледяной душ приготовит ему судья, он бы не улыбался так широко. Олег стоял посреди изуродованного участка, где должен был красоваться дом его мечты. Жена пила корвалол в машине, глядя на кривой фундамент и брошенные в грязь стройматериалы...

— Какие продажи, дедуля? Вы вообще-то тут на птичьих правах живете. Квартира-то муниципальная, городу принадлежит! — ухмыльнулась чиновница в окошке МФЦ, брезгливо отодвигая пухлую папку с документами. Если бы Михаил Борисович знал, в какую бюрократическую ловушку загнала его семью родная администрация, он бы ни за что не отдал ключи от их старой «двушки». У Михаила Борисовича потемнело в глазах. Он тяжело оперся о стойку, пытаясь унять дрожь в руках. — Как муниципальная? — хрипло выдавил он. — Девушка, милая, посмотрите внимательнее...