Мир глазами инженера

Если попросить назвать город русского Средневековья, многие вспомнят Смоленск. Если спросить про советский авангард, скорее всего прозвучат Москва, Екатеринбург или Иваново. И почти никто не назовёт Смоленск. А зря! В начале 1930-х годов именно здесь пытались построить один из самых современных городов страны. Не город-крепость и не город-памятник, а город будущего. Сегодня от этой амбициозной идеи остались лишь отдельные фрагменты, но если знать, куда смотреть, их всё ещё можно увидеть на улицах Смоленска...

Когда говорят о русском модерне, обычно вспоминают Москву и Петербург. Особняк Рябушинского, дом компании «Зингер», особняк Кшесинской... Кажется, что именно в столицах рождалось новое искусство начала XX века. Но один из самых интересных художественных экспериментов эпохи происходил вовсе не в большом городе. А в небольшой усадьбе под Смоленском, в селе Талашкино. Именно здесь художники пытались ответить на вопрос: "Можно ли создать современное русское искусство, не копируя Европу?". Итак, мы с вами находимся в 20 километрах от Смоленска...

Обычно мемориалы заставляют человека замолчать почти автоматически. Не потому что так принято. И не потому что рядом табличка с правилами поведения. Пространство вокруг нас начинает вести себя иначе. И наш шаг замедляется, а голос становится тише. Но «сильные» мемориалы устроены гораздо сложнее! Иногда пустота действует сильнее скульптуры. Самый неожиданный приём архитектуры памяти — отсутствие чего-либо. И иногда главный элемент мемориала — это буквально пустое место. На месте башен сделали два огромных провала с водой...

Если вам скажут «производственный комплекс», вы, скорее всего, представите непрекращающийся шум, жёсткий свет в цехах... Но «Мануфактуры Bosco» в Калуге ломают это ожидание с первых минут! Это место не про станки. И даже не про производство в привычном смысле. Здесь возникает ощущение: ты находишься в пространстве, где человеку позволили быть человеком, а не функцией. Потому что дальше привычная логика фабрик просто перестаёт работать. Здесь есть: И это не «плюшки» к работе. Это часть среды! Самое интересное, конечно, не в списке удобств...

В России есть десятки мозаик на тему космоса. И большинство людей проходят мимо них каждый день. Но если знать, куда смотреть, — вы начнёте замечать их буквально везде. После полёта Юрия Гагарина в космос этот мотив стал главным символом будущего. И его начали транслировать через городскую среду: панно с ракетами, орбитами, космонавтами и учёными на фасадах домов, школ и институтов. Это было не украшение, а визуальная идеология: «Завоевание космоса» или «Освоение космоса», «Космос» Адрес: ул. Гагарина, 7 Настоящий артефакт 1970-х годов...

Вам тоже кажется, что наличники в России везде одинаковые? Резные, деревянные, «что-то с узорами»... 😅 Это ошибка! На практике — это один маркеров региональной архитектуры в России. И если знать, куда смотреть, можно отличить Рязань от Иваново за 5 секунд. Изначально наличник — это чисто утилитарная деталь: он закрывает щель между окном и стеной и защищает дом от холода и влаги. Традиция украшать оконный проём пришла в Россию в XVII веке из Италии. И постепенно наличник превратился в «лицо дома»...

В Калуге есть интересная закономерность: одного человека здесь можно встретить минимум 7 раз за прогулку. Причём каждый раз — в разном образе. Если вы ищете, что посмотреть в Калуге, этот маршрут легко принять за набор памятников. Но на самом деле это одна из самых интересных историй про город — через одну личность, разложенную в пространстве! Константин Эдуардович Циолковский прожил в Калуге более 40 лет. Он работал школьным учителем, почти полностью потерял слух и при жизни не воспринимался всерьёз...

"Я побывала на родине Ломоносова. Сегодня эти места могут быть восприняты как очень отдаленные, здесь течет неспешная жизнь и почти ничего не происходит. Но в XVIII веке было не так: Холмогоры — крупный торговый город, а окрестные крестьяне — успешные промысловики, которые ходят в море, владеют судами и ведут свой бизнес. Отец Ломоносова одним из первых по указу Петра I построил судно по европейскому образцу — гукор «Чайка», ходил на нем в море и возил грузы в том числе на Соловки. А в Спасо-Преображенском соборе в Холмогорах имелась обширная библиотека, собранная архиепископом Афанасием...

В апреле едем в Челябинск — регион, где горы, степь и металлургические гиганты существуют в продолжении друг друга, а не в противостоянии. Нашим проводником в регионе станет кандидат политических наук, руководитель Центра авторских экскурсий «Екбгуляем», независимый исследователь Дмитрий Москвин. Его авторская концепция «Большого Урала» — попытка увидеть регион целиком: от тундры Ямала до североказахстанских степей. Узнали у Дмитрия, в чем прелесть Урала и каким будет это путешествие! С любви к природе...

В феврале день рождения у финского архитектора Алвара Аалто! Вероятно, многие из вас знают его библиотеку в Выборге, но, конечно, он оставил куда больший след на архитектурной карте мира. И это не только здания его собственного авторства — «дух Аалто» жив в проектах многих архитекторов. Вместе с гидом «Петербург глазами инженера» Оксаной Потаповой мы собрали подборку ленинградских зданий, вдохновленных творчеством Алвара Аалто. Петербург и Хельсинки близки по климату и ландшафту. Ленинградские архитекторы часто ездили в Финляндию, чтобы перенять идеи рациональности и гармонии с природой...

В селе Ижевское стоит дом, который обретая сегодня вторую жизнь, оживляет всё вокруг. Дом Филатова — строящийся музей фотографа-самоучки Ивана Филатова (1860–1937), человека, который почти полвека фиксировал обычную жизнь одного села в моменты, когда менялась вся страна. Его камера стала хроникой времени, только не столичной жизни, а самобытного села и настоящего живого сообщества. Филатов снимал Ижевское двадцать лет до Октябрьской революции и столько же после: двух царей и двух вождей, крестные...

Снаружи — сталинская неоклассика, внутри — ветер заброшенных идей...Несколько лет назад художница Мария Хардикова вместе с командой превратила руинированный вокзал в Кировске в арт-объект: на стенах появились исполины-горняки, собранные будто из камней Хибин. Атланты у входа «охраняют» парадный вход, головы-валуны «вырастают» из горы, а сам вокзал вдруг начинает говорить не про запустение, а про масштаб человеческого замысла. Он снова стал точкой притяжения — не для поездов, а для смыслов. А масштаб тут был серьезный...