AguaraFox

Что Рома станет внимательнее, что мама отступит. Что мы станем семьёй не на словах, а на деле. Я представляла утро: он целует живот, шепчет что-то малышу, а я варю кофе, и в доме тепло — не только физически, но и в душе. Но утро было другим. — Ты опять не приготовила ему суп, Олеся. — Он с работы голодный пришёл, а ты спишь днём. Как можно? Я не спала. Я лежала. Тошнота выкручивала меня в бараний рог, спина ныла, а давление прыгало так, что я держалась за стены. Но Тамара Аркадьевна этого не видела. Или делала вид. А Рома? Он смотрел в точку за моим плечом и говорил: — Ну и правда, Лесь… ты бы могла попробовать...

Если бы тогда, в свои двадцать четыре, я знала хоть половину того, что знаю сейчас — я бы, наверное, все равно влюбилась. Только уже с холодной головой и паспортом под подушкой. Но в тот год, в то лето, я была безумно, по-глупому счастлива. Я познакомилась с Ромой на свадьбе подруги. Он пришёл с каким-то общим знакомым — высокий, широкоплечий, в белой рубашке, чуть небрежно расстёгнутой на одну пуговицу больше, чем надо. Смотрел он, как будто знал, что я всё равно в него влюблюсь. И я влюбилась. Прямо за тем самым праздничным столом, под "Жениха и невесту!", под "Горько!" и липкий от шампанского тост...