Металл не врёт

Зима, за бортом минус пятьдесят. Двое водителей работали на одном Урале-375 плетевозе в две смены, без выходных и остановок. Двигатель не глушили, потому что боялись потом не завести, а остановленная машина означала остановленную работу, а работа не ждала. Один отработал смену, вылез, второй поехал. Урал продолжал ехать, так они проработали весь зимник. Вот с этой точки и стоит разговаривать о главном недостатке Урала-375. Начнём с цифр, потому что именно с цифрами в большинстве текстов об этой машине происходит что-то странное...

1980 год. Обычный сельский магазин, где в одном помещении продавали керосин, валенки и комбикорм. Мужик в заводской робе протянул кассирше деньги за членство в Коопторге — без этого взноса не продавали, и вышел во двор, где его уже ждал оранжевый ЧЗ-350 в заводской упаковке. Он не был сыном директора, а работал на заводе у станка. Дальше было вот что: он разобрал мотоцикл до рамы, согнул дуги из нержавейки, сварил руль по своему размеру, подогнал оргстекло. Потом немного поработал с двигателем, не форсировал в спортивном смысле, а довёл до ума...

Студенческий стройотряд получил задачу: перевезти кирпич со станции до совхоза. Расстояние семьдесят километров. Объём, полный железнодорожный вагон, шестьдесят тонн. Автобаза отказала, грузовиков не хватало. Тогда без лишних разговоров пригнали два Кировца: один с двойным прицепом, второй с одиночным... Пять ходок, вагон вывезен. Сегодня про этот трактор пишут как про неудачу. Про почву, которую он «утрамбовывал», поля, где якобы переставали расти сорняки, и ангары, в которых он простаивал. Откуда...

Обычный зимний день время пять утра, на улице минус двадцать пять. В темноте колхозного двора водитель устанавливает паяльную лампу под картер и идёт за первым ведром, потом за вторым, третье в радиатор: горячая вода должна прогреть блок, иначе даже кривым стартером не возьмёшь. Аккумулятор к этому моменту едва тянет на искру. Про ГАЗ-51 принято писать «с ним не было никаких хлопот». Люди, отработавшие на нём год, три, десять лет, знают правду. Начать стоит с двигателя потому, что вокруг него напутано больше всего...

Лето 1944-го. Танково-мотоциклетный разведывательный батальон уходит в рейд — больше ста километров за линию фронта. На обочине разбитой дороги стоит брошенный BMW R75 с коляской. Почти целый, бензин в баке, пулемёт в гнезде, в другое время трофей на зависть. Но командир группы даже не притормаживает. Его люди едут на американских Harley-Davidson, и пересаживаться никто не собирается. Не потому, что немецкая машина плоха, а потому что за этой дорогой нет ни одного человека, который сумеет починить её при поломке...

Тбилиси, 2018 год. Мужчина перегоняет машину из Армении в Волгоград. Армяне сами посоветовали ещё в Ереване: не заправляйся здесь под завязку, доедь до Тбилиси там заправишься нормально. Так, он и сделал. На американской сетевой заправке в Тбилиси залил полный бак. Впереди подъём на Крестовый перевал в Гудаури, серпантины, потом ночь в очереди на таможне при десяти градусах тепла в горах. Холодный двигатель, нагрузка, высота, ночь. Потом равнина, Буденновск. Итог первого бака — 655 километров. В Буденновске залил под пробку на нашей заправке, 95-й...

1967 год. Парни под руководством, инструктора разбирают задний мост старого грузовика — списанного из Лесхоза после нескольких лет вывозки леса. Работа была серьёзной: перегрузы, грязь, лесные дороги, которые называются дорогами только из вежливости. Мост вскрывают с ожиданием привычной картины — задиры, выработка, следы нагрева, ободранный металл. Видят медное покрытие на зубьях главной передачи и хвостовике. Нулевой износ, смазка в мосту — жидкая, не тот густой нигрол, к которому привыкли на советских машинах...

Где-то в 1992 году офицер ракетного дивизиона — поставил себе цель. Конкретную: засадить пусковую установку на базе ЗИЛ-135 в грязь. По-настоящему засадить, намертво. Он был исполняющим обязанности — от механика-водителя до замполита по тылу. Машину знал до последнего болта. Не смог. Та самая машина, которую в популярных статьях до сих пор называют неэкономичным тягачом — потребляла по 110 литров на 100 километров шоссе и по 150 на грунте, несла на себе то, мощность чего в десять раз превышала Хиросиму и не застревала там, где офицер специально искал для неё погибель...

Октябрь. Чернозём после трёх дней дождя. ЗИЛ-130 стоит по ступицу — передок тяжёлый, ведущие колёса шлифуют грязь не двигаясь. Водитель выходит, смотрит на поле, матерится. А рядом, в двадцати метрах, газон уходит за комбайном — не с разгона, не надрываясь, тихо тащит своё, первая-вторая, раскачка в колее, и ушёл. Это рабочая картина советской уборочной, которую видели тысячи людей. И именно с этого стоит начать разговор о машине, которую последнее время всё чаще обсуждают с неправильного конца. Начнём с того, что ГАЗ-53 и ГАЗ-52 — это не одна и та же машина в разных версиях...

ЗИЛ-157 водители прозвали его Захаром. Эту фразу копируют друг у друга уже лет двадцать. Только вот те, кто реально сидел за баранкой этой машины — в армии, на буровых, на зимниках Сахалина читают её и качают головой. Захар – это ЗИС-5, а его правнук ЗИЛ-157 Колун. «Захар» — прозвище заслуженное. Только вот заслужил его другой грузовик. ЗИС-5 — трёхтонка, основная рабочая лошадка советской армии в годы Великой Отечественной. Её прозвали «Захаром» за характер: машина была неприхотливой, упрямой и надёжной, как деревенский мужик...