Владимир Меняйлов / Мистика - Фентези

В мире Тяжелой Соли земля не дышала. Она состояла из плотных, спрессованных пластов черного кристаллического галита, который въедался в подошвы и заставлял колодцы сочиться горькой, непригодной для питья рапой. Люди жили в «Вырезах» — гигантских кубических пустотах, которые пробивали в толще соли с помощью паровых буров. Тот, кто уходил в необжитые штреки без кожаной маски, за два часа сжигал себе носоглотку мелкой едкой пылью. Иен был поисковиком. Его левая рука ниже локтя состояла из сочленений...

Этот мир не знал рассветов. Пространство состояло из бесконечных вертикальных Свай — исполинских колонн из серого пористого костяка, уходящих из черной бездны Нижней Воды в вечный туман Верхнего Неба. Жители строили свои дома в полостях этих Свай, выжигая жилье едким соком слепых личинок. Единственной ценностью здесь была Огненная Смола — густая, светящаяся жидкость, которую рабы ценой своих пальцев соскабливали с нижней, влажной стороны подвесных мостов. Орлан сидел на шатком бамбуковом помосте, нависшем прямо над пустотой...

В Городе Свистящих Стен железо ценилось дешевле сухих человеческих связок. Этот мир не знал почвы — только бесконечные ярусы из пористого серого туфа, сквозь который круглые сутки с ревом циркулировал ледяной восходящий ветер. Жители носили маски из валяного волокна и говорили короткими, рублеными фразами. Тот, кто открывал рот слишком широко, рисковал потерять голос: ветер вырывал звуки вместе с дыханием, унося их в бездну Нижних Горнов. Кайл сидел на краю уступа, свесив ноги в бездонный колодец Яруса Ветрил...

В мастерской Матиаса пахло кислым клеем, каленым железом и овечьим жиром. Светящиеся слизни в трех стеклянных шарах лениво переваливались, отбрасывая на бревенчатые стены неровный зеленоватый свет. Матиас сидел у верстака, зажав в тисках кусок окаменевшего дубового корня. Его левый глаз, обычный и серый, щурился от едкого дыма самокрутки. Правый — замененный на линзу из дымчатого кварца — видел мир иначе. Для него не существовало плоти, только волокна, узлы и линии натяжения. За спиной мастера, на узкой лавке, обтянутой кожей морского червя, сидел Якоб...

Электрический треск затих. Марк больше не чувствовал боли, не чувствовал холода океанской воды и даже не помнил собственного имени. Импульс «Табула Раса» выжег его личность, оставив внутри лишь кристально чистую, пустую тишину. Его шелковые руки, всё еще сжимавшие оплавленные силовые кабели, медленно разжались. Ослабевшее тело Марка начало плавно опускаться на заиленный пол бункера, среди обломков химкомбината. А вокруг него пробуждался новый мир. Тысячи анабиозных колб были открыты. Настоящие люди — мужчины, женщины, дети — испуганно выплывали из своих стеклянных резервуаров...