Мемистория - история в песнях

— А это я тебе принёс, — сказал Кондрат. Варвара ещё улыбалась. Не успела убрать улыбку, с которой повернулась к Серафиму, и теперь чувствовала, как та застывает на лице, становится чужой и неудобной. — Я же сказал, что не мои, — негромко повторил Серафим. Он стоял возле стола в расстёгнутом пиджаке, держал свёрнутый чехол. Варвара протянула к нему руку по привычке: поправить край, чтобы изнутри не торчала нитка. Он отступил. Не сердито, просто освободил себе место у двери. На столе, в стеклянной банке, стояли розовые и белые цветы...

Лавиния попросила подругу закрыть клетку, и Венедикта ответила так спокойно, что смысл дошёл не сразу: — А зачем? Я его выпустила. Маленькая дверца торчала вбок. На жердочке темнело пустое место, хотя дерево везде было одинаковое. Лавиния заглянула под стол, словно птица могла сидеть там, а подруга всего лишь неудачно выразилась. — В комнату? — На волю. Вон окно открыто. Сначала на ветку сел, потом дальше. Лавиния подошла к окну. Под ним росла рябина, ещё невысокая, с тонким стволом. На одной ветке покачивался лист...

Ферапонт Ильич складывал чистую рубаху так, как прежде складывал ношеную, перед стиркой: рукава внутрь, ворот пополам. Илария выхватила из ящика приготовленное полотенце и положила на стол. Рубаха осталась у него на коленях. — Ты зачем её мнёшь? Я только выгладила. — Не в шкаф. В дорогу. Он провёл ладонью по ткани. На воротнике белела новая пуговица, которую сам пришил на прошлой неделе. Илария глядела именно на неё, пока спрашивала, надолго ли собрался. — К Валерии, — ответил он. — Я слышала. На сколько? Ферапонт Ильич перестал складывать...