Дневники фантазёрки Сказки и Быль

Хранитель чердачных сокровищ Мне и Ирке тогда было лет по шесть или семь. Я с родителями и братом жила в обычном деревенском доме. Иркина бабушка жила на нашей улице через четыре дома. Ирка летом у неё периодически гостила. У меня на нашей улице подружек-ровесниц не было, у Ирки - тоже. И как-то получилось у нас подружиться. Основным нашим занятием было - играть в куклы, если точнее, то в дочки-матери. Но, если это занятие основное, то оно же получается и единственным. А таковое быстро надоедает. И тогда на смену приходит внезапная жажда приключений, познание неизведанного и поиск всевозможных кладов. Наш дом был, естественно, деревянный, и его логическим продолжением был большой деревянный сарай, который назывался "двор". Чердак дома плавно переходил в чердак двора, это называлось "на дворе". И в этом "на дворе" чего только не хранилось. От разных старых сломанных, ничем не примечательных, но ещё зачем-то нужных, вещей и до таких же старых, покрытых слоем пыли сундуков с таинственными сокровищами. Наверное поэтому на двор было очень сложно попасть. Туда вела опасная лестница с отсутствующими местами перекладинами. Для шести-семилетних ног и рук доступ к раскопкам сокровищ значительно усложнялся. Но это было не самым страшным препятствием. По вечерам, чаще всего, и иногда по утрам, да и днём случалось услышать некий шум и возню на дворе. Отец говорил, что там живёт "брехун". Было страшно. Одна я не решалась лазить на двор и злить прокля́того "брехуна", охраняющего свои, а точнее - наши, сокровища. И вот Ирке я рассказала про сундуки и позвала её с собой их проверить. Про остальное пока говорить не стала. Залезли мы на двор. Не без труда, подсаживая друг друга. Добрались до сундука, открыли, он без всяких замков был. А там и правда богатство! Разных цветов и фасонов мамины платья, которые она уже не носила. Естественно мы тут же начали их мерять и красоваться. Нашлись и босоножки на высоком каблуке. Ну и в самый разгар примерок за сундуком у стены что-то заскрежетало, завозилось и что-то громко заворчало. У меня сердце упало в пятки, у Ирки глаза на лоб полезли. Я с криком: "Это брехун! Бежим!" бросилась к лестнице, Ирка за мной. Как сняли наряды, слетели по лестнице, пробежали четыре дома и спрятались у Иркиной бабушки в огороде и не заметили. Только опомнились, что сидим под кустом белой смородины и отчаянно её жуём. Рвём и жуём. Рвём и жуём. И только вроде успокоились, как Ирка упавшим голосом говорит: "Я гольфы на дворе оставила..." Собирались с духом часа два, гольфы надо было вернуть, Ирке без них домой никак. В результате собралась только я, Ирка наотрез отказалась. По улице я шла очень смело, ближе к дому шаг замедлился, ближе к двору сердце готово было отчаянно ускакать под куст смородины. По лестнице пришлось подниматься и подтягиваться с открытыми глазами, а очень хотелось зажмуриться. И о чудо! Гольфы лежали почти с краю, только руку протяни. Я потянулась, ещё чуть-чуть, ещё... Скребла пальцами, тянулась... И тут за сундуком снова что-то грохнуло. Я в отчаянном рывке схватила гольфы и повторила марш-бросок до куста. Ирка засыпала меня вопросами, пытаясь вытащить зажатый в руке трофей. А я только молча жевала смородину. Личность "брехуна" раскрылась несколько лет спустя. Я повзрослела, и мы переехали в квартиру. Дом наш был, как говорят "на двух хозяев", на две половины. В соседях за стенкой жили наши родственники - тётя Маша и дядя Серёжа. Половина их дома была копией нашей половины. Во всём. Их "на дворе" было таким же как у нас. Иногда дядя Серёжа позволял себе "тяпнуть лишнего", и у него тут же открывалась тяга делать перестановку на дворе. К тому же он начинал ругаться, если что-то трудно переставлялось. Наверное он там свои сундуки с сокровищами двигал. Есть ещё смешной рассказ, где героями оказались наши соседи. Мелисса Лаврова ©