Мой прадед Иван Васильевич Марушкин. Год рождения - 1895-й. Число и месяц неизвестны. Отец троих детей. Кузнец. Призван на фронт 2 ноября 1941 года.
Убит на Украине 10 февраля 1943-го. Покоится в братской могиле села Морозовка Балаклейского района Харьковской области.
Мой двоюродный дед Сергей Иванович Марушкин, сын Ивана Васильевича, брат моей бабВеры. Родился 10 января 1924 года.
15 марта 1942 года его проводили из дома в пехотное училище.
9 сентября 1943 года был направлен на фронт, на Украину в звании лейтенанта.
Вот строки его воспоминаний. Документ эпохи.
Итак, мы на фронте, на передовой. Я вместе со взводом занял оборону в саду, стал наблюдать. Немцы были в нескольких сотнях метров, в хуторке. Они вели оттуда пулеметный и автоматный огонь, стреляли также из миномета. Так мы стреляли до вечера. В моём взводе был один ранен. Ему сделали перевязку и отправили в санбат. Вечером нас, командиров, вызвали на совещание, где сообщили: «Нашему полку приказано ночью выступить в направлении хутора Мигулевка (впереди нас), занять его и вести наступление дальше. От нашего успешного наступления зависит общий успех дивизии».
Задачу нужно выполнить. Первым пошел первый батальон, по сути дела, в боевую разведку. Мой взвод первый и в первом батальоне. Пошли тихо, без шума, без выстрелов (по сигналу красной ракеты). Немцы беспрерывно освещали местность ракетами. Мы вышли на пригорок, а дальше нужно перебежать открытую местность.
Но немцы заметили бегущих и открыли огонь. И подожгли несколько домов (хат), и стало светло. Перебежав открытое поле, мы скатились в лощину и стали накапливаться для броска на хутор. Подалась команда (по подразделению): «Приготовиться к атаке!»
Ракета. Мы выскакиваем и бежим туда, откуда стреляют немцы. Я оглянулся назад, но там зияла темнота и пустота. Но слышал топот бегущих. Вдруг раздалось: «Ура!» Стрельба усилилась с обеих сторон. Хуторок наш, и мы пошли дальше.
Прошли ещё километра три, стало светать. Командиры решили занять оборону, хотя я да и другие сомневались в выборе места, потому что местность была открытая и засеяна озимыми - всходы, которые уже зеленели. Стали отрывать окопы, готовиться к бою. Но с нами не было оружия, кроме автоматов. Когда рассвело, немцы нас обнаружили и открыли огонь из пулеметов и минометов, а затем и орудийный. Я находился в окопе, который сумели выкопать с полметра глубиной. Немцы вызвали еще и самолеты.
Я посмотрел вверх и увидел их с крестами на крыльях. Земля затряслась от бомб. Столбы земли поднялись вверх. Грохот был настолько сильным, что я даже оглох. Я лежал в окопе и молил Бога, чтобы снаряд не попал. Мне показалось, что этот ад никогда не закончится. Вся моя короткая жизнь пронеслась в голове, а голову уже нельзя высунуть из наших окопов-«мoгил». А немцы всё усиливали огонь.
Нас несколько раз засыпало землей, и мы были покрыты пылью, лишь глаза еще сверкали. Было уже около полудня, стояла тёплая ясная погода, но над нами ничего не было видно от пыли. Мы ожидали, что нам помогут, но помощи не было. Тогда командиры решили отходить (бежать) назад.
Только мы выскочили из своего окопа, увидели, как разорвало снарядом командира роты. Огромные столбы земли вздымались впереди, справа, слева. Не обращая на них внимания, мы бежали к своим. Падали, ползли, перебегали, вновь поднимались, но уже не все. Когда я бежал, люди падали впереди, слева, справа, но я пока бежал.
Наконец добежали до хутора, который освободили ночью. Хутор стоял в балке, овраге. И нашему взводу открылась ужасная картина: по балке разъезжали, отдельные стояли бронемашины, танки, и поливали смертельным огнем всех нас, бегущих к своим, до которых за пригорком оставалось 200-300 метров. Не выходя из бронемашин, они расстреливали, бросали гранаты в бегущих, но я не видел, чтобы хоть кто-то поднял руки. Небольшая группа решила идти напролом, я тоже был в этой группе.
Но, когда мы поравнялись с машинами, а они были от нас на расстоянии 4-5 метров, я увидел, как из люка танка была выброшена граната и разорвалась под ногами впереди бегущего. Он вскинул руки и с разорванной спиной упал. Осколками от этой гранаты я был ранен в правый бок и в правую руку. Автомат разбит и отлетел...
Сергей попал в плен 5 октября 1943 года.
23 июля 1945 года пленные в лагере обнаружили, что охраны нет - все немцы исчезли.
А 9 апреля 1945 года их лагерь в городе Меппен (Везуве) на границе с Голландией освободили союзники. Дома он был только 28 октября.
Сергей Иванович прожил 94 года, до 13 октября 2018-го. До конца дней сохранял ясный ум и прекрасную память.
И призывал беречь мир.
Пока дышу, я буду праздновать День Победы. Я помню тех, кто не дал фашизму победить. Тех, кто не дал превратить советских людей в абажуры.
Этот праздник со слезами на глазах.
Будем помнить.
Советую вам почитать пронзительный текст Ники Марш на эту же тему: