Наедине расслабившаяся Тоня наговорила столько, что в голове не умещалось. И даже после этого Марфа отсюда не сбежала, хотя порыв-то был, и не единожды!
Итак, ещё мальчишкой Пашка почему-то обратил внимание на дом загадочного старика и часами следил за ним, сбегая из-под надзора деспотичных родителей и отчаянно придумывая себе более увлекательное занятие, чем регулярные драки по поводу и без. Конечно, он не мог не заметить и саму Марфу — худенькую девочку с диковатыми и смешными повадкам, явно чуждыми обитателям подобных домов в центре Москвы, если только они не принадлежали детям прислуги, но однажды переехавшая в особняк малолетка перевернула там всё вверх дном.
Во-первых, почти всю прислугу оттуда немедленно убрали, что слабо соотносилось с появлением в доме ребёнка, ведь Пашка на личном опыте знал, что им полагался целый штат надоедливых заменителей родительского внимания. Во-вторых, сам старик, еле-еле волочащий своё тщедушное высохшее тело, внушавшее наблюдательному мальчишке трепет из-за потрясающего сходства с Кощеем, как-то расцвёл с приёмышем и — Пашка готов был поклясться — проводил с этой зашуганной и неулыбчивой девочкой гораздо больше времени, чем его собственные отец и мать — с ним. Не то, чтобы он осознанно завидовал, в те годы ему казалось, что больше всего дети нуждаются в свободе от родительского гнёта, но…
Пашка часто поражался, что же такого особенного было в этой детдомовской девочке?
И даже решился тайком пробить её через отцовские каналы — отец тогда дал ему крепкую взбучку, откуда-то узнав про относительно неудачную попытку использовать его компьютер для «дурацкого расследования». Адъютант, впрочем, тут помог Пашке, принеся на хвосте довольно странный факт: девчонка нигде не значилась. Вообще. Никак. Возникла из ниоткуда и даже не была официально удочерена тем зловещим старикашкой.
Молодой офицер тогда посоветовал юному подопечному глубоко не вникать в дела сомнительные, мол, мало ли какой интерес у старика к ребёнку, и лучше в столь тонкие и деликатные материи не влезать без твёрдого и ясно мотивированного намерения вычистить всё до последней капли. Если весьма мудрый адъютант и надеялся преподать генеральскому сынку урок разумного смирения, то вышло ровно наоборот. Пашка навсегда запомнил, что любые действия кем-то отслеживаются, причём чаще всего теми, кто призван тебя охранять, и, стало быть, нельзя оставлять никаких физических следов. И ещё он пообещал себе разобраться в этой загадке.
По мнению Тони, Пашка тогда буквально помешался на слежке за ними. Он бредил стариком и ещё жгуче интересовался девчонкой. Конечно, она не была похожа на других детей, с которыми ему приходилось общаться — либо сыновья и племянники высокопоставленных чиновников или военных, либо манерные девочки с личными водителями, ведь остальные не проходили строгий материнский ценз на принадлежность к их кругу.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
На Марфин вопрос, почему же тогда она не заметила безумного соглядатая, если он часами околачивался возле её жилища, Тоня задорно захохотала и объяснила, что на бесцельно шляющихся мальчишек никто обычно внимания не обращает, это раз, а два — Пашка от природы талантлив в умении быть невидимкой.
— А ты? Как вы познакомились?
— О, это было просто, — Тоня подпёрла подбородок и подвинулась ближе к краю своей кровати, — его мать пришла к моей бабке, чтобы сделать приворот или какую-то другую чушь в этом роде.
— Зачем это генеральше? Хотела мужа удержать?
— Да откуда мне знать? Я не вникала, да и особо мать не разрешала подслушивать. Зато я встретилась с Пашкой, а уж он рассказал мне о тебе.
— Он всем про меня рассказывал, что ли? — ужаснулась Марфа.
— Нет, что ты! Он вовсе не такой болтун. Просто… Мне он доверял, как никому больше.
— Вы типа…
— Что? Нет! Мы просто друзья, — Тоня сердито хлопнула по подушке левой рукой, — а друзей у него, кстати, очень мало.
— И вы дружили годами, обсуждая меня и Фила? — Марфа поверить не могла, что всё так запущено.
— Ну, я бы это так не называла… Но вообще-то так и было, — она несколько натянуто улыбнулась соседке по комнате.
В гостевую спальню постучали, а Пашин голос весело сообщил, что им пора.