Лиза ожидала, что мужчина скажет ещё хоть что-то, но он просто стоял и сверлил её сверху вниз таким взглядом, будто еле сдерживался, чтобы не влепить хозяйке пощёчину. Она отступила к кухне и жестом показала, куда сесть, но сама осталась у окна и с неприкрытой враждебностью скрестила перед собой руки. Если он рассчитывал на вежливое приглашение выпить чаю, то зря — Лиза демонстративно молчала.
Впрочем, на кухне Глеб без стеснения повертел головой, оценивая скромную обстановку, а потом поставил чайник с таким видом, словно находился на своей собственной кухне. Лиза фыркнула, но спорить не стала.
— Так что, ведьма сбежала? — Глеб ополоснул заварочный чайник кипятком и зачем-то понюхал рассыпчатый чай в заурядной магазинной упаковке. Судя по лицу, он реально допускал, что ведьминское отродье способно на всякие проделки, но всё же рискнул. И заодно достал две чистые кружки. — Будешь?
— Валяй, — согласно кивнула она и всё-таки села напротив. — И — да, мама ушла. Куда — без понятия.
— Ушла пешком или улетела на метле? — Глеб без тени улыбки сыпал заварку в ситечко, но Лиза уловила издёвку и многозначительно поджала губы — просто чтобы его подразнить.
— Ты серьёзно сейчас? — он замер.
— А ты за дверью проверь, — язвительно посоветовала Лиза, — я вот проверила.
Ищу хорошую ведьму (начало, назад)
Глеб недоверчиво проследил её взгляд.
— И что? Здесь только швабра. У меня дома такая же. Или это не та, на которой…
— Расслабься, я пошутила, — Лиза закатила глаза.
— Прекрасно, а теперь к сути. Ставлю девяносто девять из ста, что твоя мать шарлатанка, и ещё одну сотую на сумасшествие вроде мы-сами-верим-в-эту-чушь, но из уважения к тонкой и ранимой натуре моего брата я пытаюсь общаться цивилизованно. Боюсь, всё вышло за рамки. Что бы вы не творили, прекратите немедленно. Ей четырнадцать лет! Четырнадцать! До тебя доходит?
— Глеб, ты что, считаешь, что я или моя мама уговорили Риту дать показания?
— Возможно, заставили угрозами. Или обманули.
— Но я была здесь и отсыпалась после смены, а моя мать вообще не вставала с кровати полгода!
— И где она теперь? Встала и пошла? И кто подтвердит, что ты была здесь безвылазно? Твоя мама?
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Хорошо, если это сложная подстава, зачем оно мне? Или маме?
— Пока не знаю, но выясню, — Глеб отхлебнул чай, — сцена с возвратом кольца несостоявшемуся жениху впечатлила, не отрицаю, но это явно не финал, так ведь? Я не позволю раздавить мою сестру, да и родителей тоже, — сдержанно произнёс он, а Лиза сделала вид, что не распознала плохо замаскированную угрозу.
— Мне жаль Риту. Правда. Но почему это было в новостях?
— Подозрительный несчастный случай с дочерью крупного чиновника, получившего жирный контракт? Да пресса слетелась мгновенно. И журналисты как-то пронюхали, что с Галей была малолетняя Ритка и что она винит себя. Так или иначе.
— Что конкретно она сказала?
— С ней мать, а больше никого не пускают. Глупая девчонка явно покрывает идиота-брата и к тому же убеждена, что из-за возраста всё спишут, но…
— Прости, но я спрошу. Ты думаешь, Сашка виноват?
— Нет, — и секундной заминки не было, — но его могут несправедливо обвинить.
— Почему?
— Лиза, я тебе не доверяю, забыла, так с чего мне откровенничать?
— Тогда зачем ты тут? Угрозы уже были озвучены, я их услышала. Что ещё надо?
— Знаешь, где ведьма?
— Нет. Если найдёшь, сообщи адрес. Я немного зла на маму, что меня вот так бросили.
— Так помоги мне! Куда она могла пойти? К кому?
— Друзей у неё нет.
— Ни одного?
— Ни одного. Ведьм не очень жалуют соседи, а просители ещё меньше.
— Старые адреса?
— Сгорели дотла. Вместе с мебелью.
— Все?
— Все.
— А где ты родилась?
— В Москве. Так в паспорте написано.
— И нет ни одного уцелевшего места, где вы бывали? Хотя бы в детстве? — Глеб наугад ткнул в детскую фотографию. — Где это снято?
— Нет, я не помню. И не факт, что это вообще я. Мама не любит альбомы, а это случайный трофей. Может, от старых хозяев осталось.
— Давно здесь живёшь?
— Лет десять.
— А до этого где?
— Мы… Помню, там был третий этаж. И окно с деревом.
— Погоди, а адрес? Хотя бы район какой? Москва?
Лиза хотела ответить, но в памяти всплывали только обрывки. Скрипучая деревянная рама белого цвета. Толстые ветки дерева. Шуршание листьев. Стеллаж со старыми журналами. Тахта с бело-зелёным пледом. Старинный кожаный чемодан с ремнём поперёк боков.
— Я не помню.
— Как это?
— Не знаю. Пытаюсь вспомнить, но не могу. Только отдельные картинки, да и то вперемешку.
— Так ты вообще помнишь себя в детстве? Подростком?
— Мы часто переезжали. Но я не помню, куда и откуда. Какой-то бред…
— Тогда что самое ранее ты помнишь твёрдо?
— Как мы… как мы убираемся в этой квартире. С мамой.