Арсений Морозов в семье уважением не пользовался. Славный род Морозовых, представители которого то и дело попадали в список богатейших людей России, известные предприниматели, серьезные коллекционеры и благотворители не могли понять, откуда у их родственника такой легкомысленный взгляд на жизнь. Путешествия, эзотерика, охота, женщины — больше его, кажется ничего не интересовало.
Желая образумить сына, Варвара Алексеевна, сама недавно обзаведшаяся землею на Воздвиженке и уже выстроившая там по-купечески основательный особняк, прикупила по случаю соседний участок — у владельца сгоревшего конного цирка — и преподнесла Арсению на 25-летие. Она, естественно, надеялась, что свой дом привяжет его к месту, да и под присмотром все-таки будет. Но разве образумишь такого?
Арсений продолжал дурить и тут: задумал выстроить такой дом, какого в Москве еще не было. И поехал со своим единомышленником и другом архитектором Виктором Мазыриным искать прототип своего родового гнезда. Однажды они оказались в Португалии, в городе Синтра, и, глядя на возвышающийся над городом на скале дворец Пена, Арсений понял — это оно!
Причудливое здание в испано-мавританском стиле, строилось на Воздвиженке с 1897 по 1899 год. Чего там только не было. И башни, и причудливые витые колонны, и лепные ракушки, и ажурные карнизы, и даже небольшой висячий сад. Варвара Алексеевна на результаты строительства отреагировала без экивоков: «Раньше одна я знала, что ты дурак, а теперь об этом узнает вся Москва». Действительно, москвичи при виде экзотического зрелища крутили пальцем у виска. Не высказался по этому поводу только ленивый. Даже Лев Толстой не преминул кинуть камень в «дом с ракушками» и его владельца: в «Воскресении» Нехлюдов, проезжая по городу, размышляет о строительстве «глупого ненужного дворца какому-то глупому и ненужному человеку». Досталось и архитектору Мазырину.
Но Арсения все эти нападки не смущали. Он собирался жить в своем доме долго и счастливо. Именно это гарантировали португальский, русский и китайский «символы удачи», декорировавшие дом: завязанные в морские узлы канаты, главный вход в виде подковы и прикованный над ним цепью дракон.
Впрочем, «дураку» никакие обереги не помогут. Однажды Морозов поспорил с приятелями, что прострелит себе ногу и, благодаря эзотерическим практикам, легко стерпит боль. Спор он выиграл, но через три дня, в 35 лет, скончался от заражения крови.
Мария Кронгауз