Есть в России места, которые просто необходимо увидеть, и эти посещения оставляют в душе незабываемый след, эдакую вечную добрую памятную зарубку: мы счастливы, что побывали тут, в обители преподобного Нила Столобенского, чудотворца!
В своем увлечении стариной я давно уже определил приоритетные направления, одно из которых и привело нас с семьей в бывшую Тверскую губернию. Поездку наметили на четвертое ноября, стояла ясная, но холодная погода, землю кое-где уже шваркнуло снежком и сковало морозцем, на шоссе все было сухо, а вот чем дальше мы продвигались по тверской глубинке, тем подозрительнее становилась дорога, отороченная, по обочинам, грязным предательским льдом.
тем не менее, пронзив низкорослый, почти северный еловый лесок, выстеленный мягким мшистым ковром и зарослями черники, мы разом ахнули раздавшейся впереди дымчатой шири: вот ведь она, вдалеке, древняя обитель!
Еще немного дороги и машина уже раскачивается на ухабах последних метров через благоустраиваемую деревеньку: впереди громада монастырских построек, возвышающихся над островом, ныне соединенным с материком узкой стрелой моста. На стоянке перед транспортной артерией – бойкая палаточная торговля сувенирами и душистой копченой рыбой.
На входе паломника и всякого любого посетителя встречает сам святой: черная согбенная фигура стоит на огромном валуне, принесенном сюда в древности матерым ледником.
Но не стоит расслабляться. Нилова пустынь живет по своим, особым законам. Возможно, кому-то здешние порядки придутся совсем уж не по душе, слишком они круты в плане обращения с «новоприбывшими».
На входе стоит палаточка с «дежурным монахом», который постарается вас «обилетить». Производить здесь фото и видеосъемку без разрешения запрещается, а чтобы получить картбланш, требуется «пройти в кассу», получив за денежку «пропуск» в виде бумажного бейджика на веревочке, который отныне надо всегда носить на шее и по первому требованию любого представителя культа его демонстрировать с гордостью – дескать, нам все можно, «уплочено».
Эта навязчивая «платность» любых телодвижений в монастыре, я знаю, раздражает многих путешественников, уже побывавших тут до нас, но мы были готовы к такому обороту, а еще всегда помним самую отличную поговорку, давно, и наверное, совсем не случайно возникшую на русской земле: «в чужой монастырь со своим уставом не ходят», а значит, надо спокойно реагировать на местный уклад и «плыть по течению», отдавая монетки там, где это требуют, а где нетребуют – жертвовать по вашему желанию и велению «внутреннего голоса».
Правды ради надо сказать, что бейджик нам пришлось демонстрировать несколько раз, причем в самых разных уголках острова, но просто важно, как к этому относиться: мы не раздражались, у нас ведь были совершенно другие цели в этой поездке – мы прибыли сюда не базлаться с «меркантильными» монахами, а проникнуться силой места, увидеть, где жил и действовал великий подвижник, прикоснуться молитвенно в святым его мощам!
Все дело в истории этого великого места, которой бы и не было вовсе, не приди сюда, на остров Столобный, обычный отшельник, монах Нил.
Долго выбирал место уединения, да нигде не приживался – прознав про уединенного жителя, местные христиане начинали донимать Нила своими посещениями, вот и приходилось ему менять место своего жительства, пока не добрался он до этих мест, переправился на малюсенький остров, тогда полностью оторванный от суши и устроил себе келью ( а было это примерно в 1528 году).
Многие русские подвижники, выбравшие путь отшельничества, молитвенного одиночества, подвергали себя испытаниям, одни из которых были духовными, а другие – физическими. Будущий святой непрестанно пребывал в молитве и посте, питался скудно, изредка позволяя себе полакомиться рыбой, преподносимой ему в дар местными рыбаками. Особо необычен был физический подвиг отшельника: в своей утлой келье святой вбил в стену два крюка, опираясь на которые, а точнее говоря, повисая на оных, отдыхал. Представьте теперь себя на его месте: впроголодь, постоянно совершая молитву, физически трудясь, встречать ночь не комфортно лежа на кровати, а находясь в вертикальном положении, имея в качестве опоры две железки подмышками. Представили? Так и жил святой, но не ленился, а благоустраивал свой остров, выстроив тут сначала свою келью, а затем и деревянную церковь, на месте которой потом и «завелся», зародился будущий монастырь. Но культ почитания святого складывался не только на основе подвижнически строгой, аскетической жизни святого, но и на моменте его блаженной кончины, ведь и умер будущий прославленный чудотворец все также опираясь на свои железные костыли, что и обусловило формирование уникального изобразительного культа вокруг личности святого: именно тут, в тверской глубинке, стали воспроизводить святого в виде миниатюрных деревянных резных фигурок! Они хоть и отличались разнообразием размеров, почти всегда повторяли единожды принятую кустарями «эталонную» изобразительную формулу: фигура святого, облаченная в схиму, полусидела то ли на камне, то ли на скамье, а подмышками торчали два колышка, также вырезаемые из дерева.
Развиваясь по мере распространения духовного знания о святом по округе и за ее пределами, культ подвижника породил в деревнях и селах, а также в ближайшем городе Осташкове целое массовое производство религиозных резных сувениров, пользовавшихся неизменным успехом у богомольцев, прибывающих в обитель.
Обратите внимание на костыли – тут они выполнены резчиком именно как костыли, с вертикальными палками, а не как гвозди-костылики, которые, по сути, были когда-то в келье отшельника. Такая разновидность была особенно популярна среди богомольцев, испрашивающих у святого исцеления от болезней ног, паралича, недугов, связанных с потерей подвижности.
Мы тоже захватили с собой старинную фигурку с образом преподобного и маленькую живописную «раздаточную» иконку, с тем, чтобы с молитвой прислонить эти предметы к святыне Тверской земли.
К изобразительным формам, которые существовали в монастыре мы еще вернемся, а пока мы подошли к главному храмовому сооружению – Богоявленскому собору, в котором и хранится главная святыня монастыря – рака со святыми мощами преподобного Нила Столобенского. При сооружении этого грандиозного здания и были обретены святые мощи, оказавшиеся совершенно нетленными, было это весной 1667 года.
Сразу за дверью – монастырская лавка, здесь можно купить свечи, подать записочки, приобрести литературу и сувениры, кстати, там продавали и современные, но только керамические фигурки с образом святого. За прилавком хозяйничал старичок-монах, сухонький и подвижный, с необыкновенно добрыми глазами. Памятуя о том, что здесь лучше не фантазировать о том, что можно, а чего делать не следует, мы показали ему наши реликвии и спросили:
- А можно, мы приложим к святым мощам иконку и резную фигурку?
Монашек даже подпрыгнул на месте, перевесился через прилавок к нашим деткам, погладил их по голове и радостно заговорил:
- Да не можно, а нужно! Очень нужно, прикладывайте, а деткам еще скажите, чтоб крестики свои обнажили и тоже их приложили к раке с мощами!
И благословил нас, указав, где установлена в храме сень с ракой, впрочем, этого и не требовалось, но монах настолько расположился к нам, что не поленился этого сделать, а мы запомнили его на всю жизнь: вот ведь, вроде бы, ничего такого и не сделал человек, а сколько простой неистощимой человеческой доброты в нем было сохранено для таких, как мы!
Но перед тем, как пойти на поклон к святому, мы испросили разрешения подняться наверх, на смотровую площадку собора и вскоре уже взбирались по лестницам колокольни.
Вид сверху и правда, открывается завораживающе красивый, нам очень повезло и с временем года и с погодой этого дня. Воздух ядреный, прозрачный, дает увидеть красоту глади Селигера и его берегов.
Находиться наверху можно очень долго, знай переходи с места на место, восклицай восторженно об увиденных новых островах, только холодный ветер заставляет нас спуститься вниз.
А после того, как главное свершилось, мы подошли на поклон и к огромной иконе Казанской Божией Матери, расположенной аккурат напротив сени со святыми мощами тоже под сенью – ведь это Ее праздник, четвертое декабря!
Но знакомство с Ниловой пустынью на этом не заканчивается, выйдя из храма, мы поворачиваем налево и обойдя громаду, выходим к причалу, украшенному башенкой.
А теперь – в музей! На территории монастыря музеев целых два – один рассказывает о трагических страничках недавней истории, когда в монастырских стенах находился, по сути концлагерь для польских военнопленных, а второй полностью отдан предметам культа, посвященным святому Нилу. Именно тут можно по достоинству оценить весь разнообразнейший ассортимент памятных религиозных сувениров, предлагавшихся паломнику в XVIII - XIX веках. Это и живописные и печатные иконы, резные иконы и фигурки, образки. Удивительно, но многие предметы дошли до нашего времени в первозданном состоянии, благодаря бережному с ними обращению прежних владельцев.
Я еще раз акцентирую внимание читателя на удивительности изобразительного культа, сложившегося вокруг личности святого: более не было в истории русских монастырей и русских святых, чтобы их изображали подобным образом – в виде скульптур. В резьбе, но исключительно рельефной, воспроизводили святого преподобного Сергия Радонежского, но скульптур не делали.
Интересны для любителя старины и малюсенькие (иногда – меньше спичечного коробка) «раздаточные» иконки, писанные, по всей видимости, тут же, в самой Нило-Столобенской пустыни. Чаще всего святой изображался в рост на фоне архитектурных построек и воды, а в верхнем углу иконной доски изображалась Владимирская икона Божией Матери. Этот Богородичный образ помещался тут совсем не случайно: все дело в том, что в келье святого имелась всего одна единственная икона – и это был Владимирский список! Во время обретения святых мощей преподобного Нила обнаружили и икону, сохранившуюся в земле в первозданном виде, правда, сведений о том, что с ней сталось потом, мне получить не удалось…
А потом мы направились вглубь острова, туда, где когда то существовал храм, воздвигнутый, согласно легенде, на месте, где стояла келья преподобного Нила. Судьба церкви Иоанна Предтечи трагична: её уничтожили, а кирпич использовали… для строительства того самого моста, по которому все сейчас и попадают на остров! Не зря я говорил в самом начале о том, что кирпич, увиденный нами на мелководье, старинный: вот он как раз и есть тот самый, храмовый…
Здесь, на отшибе, особенно чувствуется удивительная атмосфера острова: берег устилают огромные булыжники, на которые накатывает озерная волна, создается удивительное умиротворяющее чувство, как будто и ты становишься на время отшельником, отрешившимся ото всего мирского!
И как будто в подтверждение этих мыслей, старший сын вдруг заявил:
- Как же здесь хорошо, какое удивительное место, теперь я понимаю, почему тут поставили монастырь и почему вы нас сюда привезли! Даже уезжать отсюда не хочется!
Мы с супругой переглянулись: ребенка ведь никто не подговаривал, никто ничего ему не внушал, но он почувствовал тоже самое, что и мы, только не стал молчать, а высказал свои ощущения вслух.
С сожалением мы покидали пустынь, столько впечатлений она нам подарила, столько душевных эмоций. Нет, эта поездка незабываема!
Перед тем, как выйти из обители, мы купили в монастырском магазинчике два очень важных товара, которые я искренне советую купить и вам, если сподобит Господь здесь побывать: во-первых, приобретите травяные чаи, которые составляются из местных растений, они очень душистые, а во-вторых, и это просто обязательно – купите хотя бы одну буханку черного хлеба (а лучше сразу пять!). Говорю совершенно серьезно и честно: я никогда в жизни больше не ел такого замечательного хлеба, ни до посещения монастыря, ни после!
После монастыря мы не могли не заехать в ближайший город – Осташков, там тоже есть, что посмотреть, но об этом я постараюсь рассказать в отдельном материале, мешать все в кучу совершенно не хочется, так что подписывайтесь на канал, ждём вас в гости завсегда и с распростертыми объятиями!