Ну как же так? Кошатники и собачники встанут мощной стеной надо мной: да как можно не любить и не хотеть иметь этих милый, дарящих столько положительных эмоций, домашних животных? Да вот так, мои дорогие животноводы, вот так вот!..
В моем детстве и даже во вполне взрослом подростково-студенческом возрасте, когда я еще жил с родителями, у нас жили коты. Первый, черный красавец Мурзик, в буквальном смысле сам пришел к нам в квартиру. Это был и правда, удивительный кот, а тогда еще подросток, который увязался с нами на прогулке и прошагал по снегу километра полтора, а ведь кошки не любят долгих пеших прогулок! Обалдев от такой «любви с первого взгляда» мы неожиданно для себя впустили существо в свой мир даже не думая о последствиях. Кот оказался нереально смышленым, быстро освоив цивилизованные условия: он сам забирался на унитаз, смешно разворачивал зад в нужную сторону и сделав дело, отчаянно сгребал «землю» с бачка.
В еде котярка оказался неприхотлив, ел все подряд, очень любил дешевый (тогда) минтай. Эмоционально это был тоже, отличный экземпляр, в меру ласковый и в меру самостоятельный, он, казалось, ни одного телодвижения не предпринимал без соответствующего звукового сопровождения: короткие и длинные «мявки» издавались им постоянно, и вообще, звуки кот издавал самые разнообразные, если бы мы подналегли на него с педагогикой, он, возможно, смог конкурировать в произношении с попугаями!
Эмоции он дарил нам с лихвой, но увы, не только положительные. Так, например, он с упорством, достойным лучшего применения, стал драть хозяйскую мебель, превращая диван и кресла недавно купленного в долг дефицитного чешского гарнитура в мочалку, так что нам пришлось обтянуть «борта» мягких мебелей жесткой полиэтиленовой пленкой. Про шерсть везде, где только можно, лучше не вспоминать. Но самый противный эмоциональный подарок котик дарил нам ночами, когда подрос: такого изощренно мерзкого завывания я не слышал боле никогда, так ему хотелось на улицу, к подружкам, а встанешь с кровати с опухшей башкой, откроешь ему дверь со злостью – давай, проваливай – так он стоит в замешательстве, только ноздрями воздух втягивает и шевелит длиннющими усами, боится выходить…
Второй кот появился почти сразу после первого (черный пропал однажды, уйдя гулять), звали его Тихоном, лохматенький, необычного окраса был симпатяга. Ласковый, молчаливый, под стать имени, но все с теми же пороками, что и первый. Клеенка на мебели превратилась в дуршлаг, волос в тарелках попадалось все больше, Тихон бесконечно линял.
С туалетом стало хуже, Тиша в унитаз не сподабливался, приседал рядом с ним, в алюминиевом лотке, наполненном утренней прессой. Газет он, правда, не читал, но сделав свои дела, остервенело шинковал буквы острыми когтями, отточенными на бедных креслах и диване.
Тихон тоже исчез неожиданно, точно также, как и Мурзик: ушел гулять и не вернулся.
Прошли, как говорится, годы. Мы уже жили отдельно, растили детей, но тема домашних питомцев периодически всплывала в нашей семье, ее поднимала супруга, отчаянная кошатница и одновременно – носитель аллергической реакции на кошачью шерсть (она застала Тихона и вдосталь начихалась). Я категорически был против любых хвостатых питомцев, понимая, что все туси и пуси получит супруга, а лотки и лечебницы достанутся мне, и у меня появился еще один аргумент в борьбе с натиском супруги – один из сыновей тоже унаследовал аллергию и начинал чихать даже при малейшем контакте с теми же кошками.
Но это – кошки. А что собачки? Они же такие забавные, добрые, преданные, веселые, ласковые – как не любить собак и не хотеть завести себе хотя бы маленького питомца?
В детстве я очень хотел собаку и даже мечтал, чтобы мне ее однажды подарили. Но при этом я и слушать не хотел про каких-нибудь мелких четвероногих, мне чудились овчарки, собаки большие и серьезные! Случился как-то эпизод – у отца на предприятии кто-то привел огромного ньюфаундленда, взрослого уже, пса. То ли хозяева уезжали из страны надолго, то ли что, но собаку не пристроили по родственникам и друзьям, а отдали в охрану, прикрепив нового «бойца невидимого фронта» к стае беспородных, но брехливых косматых сторожей народного добра.
Отец рассказал о собаке за ужином и я, как говорится, включился: наверное, недели две я жалнил у матери разрешения забрать пса к нам в квартиру. В ход пошел весь набор детских приемов – от грубой лести до полного байкота, но мать (спасибо тебе, мамочка, что не пошла тогда на поводу у моих детских хотелок!) оказалась гораздо прозорливее меня и не разрешила забрать собаку. Как то отец захватил меня с собой на работу (было это, наверное, в третьем классе школы) и показал собаку, о которой я так убивался: между высоким забором с колючей проволокой и стеной производственного цеха стояло огромное, чудовищного роста и ширины спины, животное с грязной спутанной шерстью и слезящимися глазами – жалкое зрелище… Ну какой из ньюфаундленда охранник, едрена вошь?
Сейчас я искренне благодарен матери, а тогда ведь дулся на нее, обижался: ну куда, скажите мне, можно было поместить этот ходячий четырехлапый мохнатый комод в нашей утлой двухкомнатной хрущебе, где мы то вчетвером еле-помещались???.. А жратва? Да в эту утробу надо было лопатами кидать дефицитное мясо, как в паровозную топку уголь, он бы нас просто сожрал с потрохами, жили мы не то, чтобы бедно, но еще одна голодная пасть основательно вломила бы по нашему бюджету.
А вот с годами мое отношение к собакам изменилось: я наотрез не хочу иметь никаких собак, не люблю их. Вот к кошкам осталась привязанность, они мне нравятся хотя бы в стадии сделать им «туси-пуси», а собак я даже трогать не хочу. Почему так? Да потому что собаки выглядят менее чистоплотными и простите, от них прёт псиной. Я как почувствую этот запах, прям с души воротит.
Несказанно бесят меня собачки, которых выгуливают в московских дворах, особенное «удовольствие» испытываешь по весне, когда снежок оттаивая, обнажает все сокровенные свои богатства, накопленные за долгую зиму…
А еще собаки лезут мордой на стол, я часто вижу этот идиотизм у родственников и друзей – это просто отвратительно. Самым же отвратным в моем понимании эпизодом «общения» человека и собаки видится момент, когда собака лижет хозяину лицо и тот с удовольствием принимает эту ласку – если это происходит во время обеда или ужина, я просто уже ничего не хочу.
Но, как говорится, хозяева сами решают, до каких границ маразма они доползают в своем сосуществовании с домашними питомцами, я им не судья.
Вот так мы и жили не тужили, с детьми, но без кошечек и собачек, многие годы.
Правда, несколько раз мы «чуть не становились хозяевами» - на даче нам неоднократно и совершенно прицельно подбрасывали котят, зная, что люди мы не злобивые и конечно, животинку не обидим и что дети у нас имеются сострадательные, которые тоже загорятся идеей приютить бедных пушистиков. Вот же люди – твари, по-другому и не скажешь! Завели кошку, она им наплодила «подарочков», сердобольные хозяева, конечно, «пожалели» крошек, не утопили, но и цивилизованно решать вопрос их «трудоустройства» тоже не стали – просто грузанули своей проблемой других людей, а по сути – выбросили крохотных котят, не заботясь о том, что с ними станется.
Нам каждый раз счастливо удавалось пристраивать котят в хорошие руки, но если бы это не удалось сделать, пришлось бы забирать с собой в Москву в конце августа, однажды мы даже закупили корм, лоток и наполнитель, но в самые последние дни лета, на счастье, владелец нашелся.
Но, на мой лично взгляд, нельзя просто так «завести» кошку или собаку, это шаг ответственный, его следует обдумать со всех сторон, чтобы потом не жалеть об этом. Именно поэтому по совокупности факторов и по тому, что мы помним, мы не стали дополнять семью четвероногими питомцами, пусть кто-то назовет нас эгоистами, но когда-то мой старший брат сказал мудрую вещь, которая мне запомнилась: «надо любить людей, а не кошек», сказал он. И я с ним согласен, потому что вижу, что для многих людей (особенно бездетных и одиноких) питомец заменяет, а точнее, подменяет людское общение, за свою собачку или кошечку они тебе глотку перегрызут и вообще, часто ничего кроме животных их не интересует, случается эдакое искажение нормального мировосприятия, умопомрачение животноводческое. Впрочем, есть и те, кто в своих питомцах не растворяется и не теряет связи с внешним миром.
Но – это все присказка, сказка только начинается. В конце тяжелого пандемийного 2020-го года раздался вечерний телефонный звонок, тревожный, как принято говорить. Звонила дочка жёниной тетки, с дрожью в голосе сообщила, что с матерью происходит что-то странное. Татьяна, так зовут тётку, уже как месяц болела. Страшный диагноз ей, ессно, никто не поставил (статистика – продажная девка империализма, еще одна, после генетики и рекламы), поэтому весь месяц она с попеременным успехом глотала что-то противовирусное и антибиотики, но, как говорится, доглоталась: произошло какое-то помрачение ума, стала заговариваться. Человек пожилой, но очень адекватный, родной нам человек, с которым мы много общаемся и который, в отличие от многих родственников, замечательно нам дорог. Дело было уже к ночи, но что делать – надо срочно мчаться, как бы инсульта не было, а потому мы прыгнули в машину и понеслись.
Приехала и дочка Татьянина, Машутка, долго мы не могли попасть в квартиру, за дверью Татьяна что-то отвечала нам, но что именно – мы понять не могли, ей, видимо, становилось все хуже и хуже. Оказалось, что мы по-детски ступили – прося Таню открыть дверь, сами даже не удосужились дернуть ручку, а оказалось, что дверь не закрыта на ключ! Вызвали скорую: экспресс тест, проведенный врачами, подтвердил наши худшие подозрения – «корона», итить разтак, срочно нужна госпитализация и Таню погрузили на носилки, с мигалками и сиреной машина умчалась в холодную безликую московскую декабрьскую ночь, а мы вернулись в квартиру, чтобы… забрать Таниных животных – кошку и собаку.
Да, Маша порывалась их взять к себе, но куда ей – она кормящая мама, в доме еще старший сын и муж, квартирка маленькая, одним словом, вариантов у нас не оставалось, да и мы заранее с женой решили, что заберем «стаю», тем более, что с собакой мы уже знакомились раньше, она даже жила у нас недельку.
Эта собака – удивительное существо, все сказанное мной выше про псов можно разорвать и выбросить, настолько замечателен пёс Арнольд!
Арнольд по своему происхождению – шпиц и этим, наверное, все сказано. Но он еще и очень красивый шпиц, породистый, с родословной, но главное, с очаровательной мордой и прекрасным собачьим характером, такого поискать – не сыщешь!
Кошка Сара – тоже не проста. По виду дворовая «пеструшка», но с белым фартучком и беленькими же пинеточками на лапках. Кошка эта очень старая, когда стали вспоминать, сколько ей шарахнуло, чуть сами не шарахнулись умом – пятнадцать лет точно, а может, и все шестнадцать, но при этом она сохранила внешний вид молодой кошки и ничуть не утратила бодрости.
Арнольд легко «согласился» ехать с нами, а вот Сарка, паразитка, почуяв перемены и особенно – увидев ненавистную сумку-переноску, молниеносно исчезла, так что мы минут десять кружили по квартире в ее поисках. Оказалось, хитрованка забилась внутрь дивана, выковырять ее из чрева многотонного чудовища оказалось задачей не из простых, но в конце концов все были погружены в машину и мы тронулись в обратный путь…
В нашей квартире животные сначала ошарашенно носились по комнатам, кошка диковато мяучила и оба они не находили себе места.
Но постепенно они поняли, что отныне будут жить здесь. Кошка забралась на стиральную машину, а Арнольд улегся на балконе, в прохладе.
Прошло несколько дней. Животные полностью освоились, причем мы, например, ожидали, что Арнольд станет как-то переживать о потере хозяйки, все же с ней он прожил свои семь лет, но оказалось, что все-таки кошка более пострадала от переезда, она дичилась, не могла найти своего места, а если и запрыгивала сама на колени, то не задерживалась, снова спрыгивала, шла к другому, но и там не сидела, вертелась, казалось, что она сама не знает, чего хочет. Примерно неделю она «сходила с ума», но потом резко изменилась – стала прыгать на колени, ласкаться – прямо таки лезть головой под ладонь, чтобы ее гладили, начала робко, но урчать.
Интересно, как живность вела себя ночью. Вообще, ночь для меня стала испытанием для нервов. Арнольд, ложась сначала на балконе, в середине ночи вскакивал, цокал когтями по ламинату и укладывался рядом с нашей кроватью, то с моей стороны, то с супружниной. Арнольд не давал мне спать. Я сплю чутко, поэтому вся деятельность, которую развивал пёс, проходила у меня в моменты бесконечной череды пробуждений. То он ходил и цокал «копытами», то ему снилось что-то волнительное, отчего он начинал визжать диким утробным гласом и дрыгать лапами, то вдруг, в глухой темноте озадачивался своим туалетом, остервенело выгрызая что-то в лапах, а еще он часто начинал храпеть, как Иван Драга, одним словом, с утра я поднимался с головой, как после празднования юбилея главного бухгалтера, ничего не соображая.
Сара же дополняла этот полночный кошмар тем, что с вечера она укладывалась у меня в ногах, так что я мог спать только согнув колени, или осторожно выпрямляя ноги по диагонали кровати: я все время боялся тронуть и разбудить кошку. Казалось бы – ну что такого, если я ее разбужу? Ан, нет, не все так тривиально: ближе к часам пяти утра Сара неизменно поднималась, выгибала спинку, потягиваясь, соскакивала с кровати, ловко подцепляла коготком дверь, открывая ее нарочито пошире и исчезала во мраке коридора. Далее я уже не спал и слушал, как она пошла в ванную, где стоял ее лоток, начинала грести древесный наполнитель с пушечным грохотом – звук такой, как будто в ванную засыпали деревянные бочонки от русского лото и перемешивают их лопатой. Опраставшись, она все также тщательно закапывала, а затем начиналось самое интересное – она начинала бесцельно шататься по квартире и орать дурным голосом. И это ритуальное поведение кошки изменить было невозможно – игнорируй ее, гоняй ее веником, шикай – бесполезно, она в следующую ночь все равно встанет спозаранку, и ты опять потом будешь мучиться свинцовой головой. Правда, первую неделю она, после того, как как следует проорётся, возвращалась на кровать и лягши в моих ногах, засыпала младенцем, как будто ничего и не было, и это еще ничего, потому что мы могли попробовать тоже уснуть. Но затем она взяла новую моду – после крикливого турне по квартире она запрыгивала на кровать, но не ложилась и не спала, а залезала на меня, ближе к лицу и начинала урчать! Посидев с пару минут, она меняла дислокацию и отправлялась мять бока супруге, и так до того момента, когда мы, плюнув на все, не вставали окончательно.
Добившись своего, кошка бежала на кухню и блаженно разваливалась на полу в ожидании корма – дескать, вот я какая красавица, умею своего добиваться!
Мне казалось, что собаки бывают приставучими по утрам, им же хочется… ну понятно, чего, накопилось ведь за ночь, поджимает. Однако, Арнольд всегда спокойно дожидался момента, когда с ним отправятся на улицу, хотя и по всему его виду было понятно, что это его любимое время за весь день!
Утро Арнольда – это прогулка. Нам повезло, что собака попала к нам в период снегопадов, когда мерзость после собачьих гулянок каждый раз накрывалась очередным пушистым снежным покрывалом.
Поначалу мы старались долго гулять с Арни, час, а то и полтора мы послушно морозили себе ноги, руки и носы, а собака готова была продолжать уличную прогулку бесконечно, но потом время гуляний стали сокращать, ибо это, товарищи дорогие, просто идиотизм и ничего больше.
В моей голове, еще с детства, наверное, засел некий стереотип: человек идет, а пес носится, играет, приносит брошенную хозяином, палку, а владелец любуется своим питомцем, его гибким, быстрым телом, грацией, с которой собака несется по сугробам, перепрыгивает через ветки кустов, прижатых снегом к земле…
Нет, ничего этого в гуляниях с Арнольдом не было и это меня просто выбешивало. Вся прогулка нашего пушистика заключалась в том, что собака втыкала нос в снег и шла, бесконечно вынюхивая что-то (а что – тоже понятно) от одной собачьей навозной кучи до другой, благо это добро было разложено на аллейке под каждым деревом. Эта страсть к чужим э… как бы это сказать повежливее… к чужим «следам» в Арнольде была просто неистребима, и хоть пятнадцать минут, хоть час, хоть полтора мы шли черепашьим шагом, я тупо ждал, когда он накопается носом и лапами в очередном желтом пятне на снегу, когда он нанюхается досыти той дряни, которую он с таким вожделением готов отрыть хоть с метровой глубины.
Насмотревшись на всю эту «прелесть» я, конечно, еще раз укрепился в своем неприятии тех хозяев, кто «лижется» со своей собакой.
А еще Арнольд, этот прекрасно благовоспитанный пёс оказался базарным скандалистом, который срывается в заливистый лай на проходящих мимо собак и людей. И главное – те на него ноль внимания, а этот уже охрип от своего брёха, ну просто стыдоба!
Гулять с Арнольдом для меня стало просто мучительно, я буквально заставлял себя одеваться и выходить на улицу, ни о каком удовольствии от прогулок и говорить не приходилось, правда, нас выручали дети, которые тоже выводили собаку на прогулки, а гуляли мы с ним два раза в день.
Единственное, что смешило – так это удивительная особенность нашего шпица «делать дела» стоя на передних лапках – ну просто цирк шапито какой-то, ржач!
Когда возвращались с гуляния, Арнольду мыли лапы, а Сара всегда прибегала проконтролировать процесс – того ли пса притащили с улицы, а может, уже подменили? А если того самого, то все ли у него на месте, надо и лапы сосчитать и хвост проверить!
Несмотря на общий гадкий бабий характер стервы Сары, а у нее было еще много заморочек в запасе, в том числе и с едой (она могла несколько дней к ряду есть одно и то же, а потом вдруг начинала брезгливо трясти лапой и уходила от кормушки), она доставляла нам мало хлопот. Ну лоток вовремя опорожнить, ну покормить, ну спать не дает, зараза, но в остальном то – милое пушистое существо, одни сплошняковые положительные эмоции!
Тем не менее, примерно через неделю проявилась еще одна темная сторона, с которой, увы, я смириться не мог. Я и так простил Саре ночные побудки, бессонницу, головную утреннюю боль, лоток, в который она почему-то аккуратно ходила в моем присутствии, так что мне его приходилось и чистить, но разрухи в квартире я потерпеть не мог. Однажды я стал свидетелем страшного преступления: Сара деловито подошла к стене в нашей спальне, около входной двери и жеманно вытянув спину встала на задние лапы, выпустила когти и погрузив их в обои, издала мерзкий царапающий звук! Посыпались перьями нашинкованные обои, а у меня просто перехватило дыхание от такой наглости! Надо думать, что было дальше, но что бы я не делал, кошка в будущем находила потаенный момент и рвала несчастный угол своими когтями!
Через пару недель стало ясно, что одновременно с тем, как Таня наша благополучно идет на поправку в больнице, у меня начинается процесс отторжения от домашних питомцев. Ощущение странное, потому что вроде бы, я им рад и мне они нравятся, но в то же время я не могу отделаться от накапливающегося негатива, я начинаю уставать от их присутствия, мне нужен отдых. И хотя изначально мы думали и вовсе оставить стаю у нас, навсегда, я понял, что при всем своем благотворном эмоциональном воздействии, количество минусов тоже весьма велико и оно напрягает. Я ведь на все это не подписывался осмысленно – меня просто поставили перед фактом, приперли к стенке. Кроме всего прочего возникла крамольная мысль о том, что вроде бы, человек заводит домашних питомцев для того, чтобы их «эксплуатировать», хотя бы в том же вопросе эмоциональной подпитки, а получается, что это не ты их эксплуатируешь, а они тебя! Корми их, гулях, убирай за ними, не спи, наблюдай, как портят тебе обстановку в квартире, разводят грязь, давись волосами, это еще, слава Богу, не пришлось побегать по лечебницам, вот когда веселуха то начнется!
Нет, долой эксплуатацию людей кошками и собачками, Татьяна поправилась и ее выписали из больницы домой! С этого момента я начал откровенно ждать команды к возвращению живности в родные пинаты, я радовался, как родственница крепнет с каждым днем, да и она постоянно звонила, а супруга подолгу зависала с ней, пересказывая в подробностях все, что происходит с питомцами. И вот – радостный, пусть и с налетом некоторой грусти (мы ведь тоже привыкли к Арнольдику и Сарке) день был назначен и он приближался! Скрепя сердце я терпел шкрябающий звук, представляя себе, с каким удовольствием восстановлю кусок разодранных обоев и забуду, как страшный сон о том, что кто-то будет в ночи храпеть, цокать копытами, орать и топтать мою грудь. А еще мне больше не придется бродить, замерзая, между характерными кучами и желтыми разводами на снегу, какая же радость!
И день этот настал, я был в приподнятом настроении – ура, скоро наступит тишина. Мы отвезли наших маленьких гостей уже вечером. При встрече с хозяйкой Сара чувств не выказала, понюхала бегло мебель и начала ошалело скакать по креслам и диванам, метилась даже взобраться на шкаф, но передумала. А вот Арнольд заливался соловьем, вьюном вился возле Таниных ног, и так разнообразно скулил, будто жаловался на свою тяжкую жизнь и на то, что Таня бросила его на произвол судьбы, так долго не проявляясь.
Выйдя на улицу и сев в машину, я с огромным удовольствием выдохнул – фу-у-ух, как же хорошо! СВОБОДА!!!
И мы покатили домой. Теперь о жизни животных мы узнаем от Тани, она в подробностях рассказывает супруге, кто что делал, как себя чувствует, как спит и что ест. И вы знаете, мне эта ситуация очень нравится – вроде бы, они продолжают жить рядом с нами, но при этом нет необходимости ничего делать, просто слушай и вспоминай, да и обои в комнате я восстановил полностью – как будто Сары и не было в квартире, даже на валик пылесоса перестали наматываться пуки длинных рыжих Арнольдовых волос, так что нет, ребята, как говорила моя бабушка, «Бог с вашим мёдом, мой хлеб не марайте», как ни хороши Сара С Арнольдом, но я выбираю тишину и покой, не дорос я еще до питомцев.