То, что с ДК Кирова клиенты попадались исключительно мудаки и кидалы, Маруся ещё не знала, вернее параллель тогда ещё не была проведена.
Как только дверь ещё открывалась Маша уже почувствовала, что будет хрень. Но уезжать как-то некрасиво, ребятам надо помочь, да, и деньги нужны. Стояли двое усаженных наркомана, а третий свежий, но из таких же.
-О, ля, девчонка. Приветы. В Дубовку подкинешь?
Дубовка располагалась дальше Борового- это за чертой города. По деньгам должно нормуль получится. У Марии под ложечкой засосало и повеяло холодком от солнечного сплетения. Но нужда и отчаянный характер взяли верх.
-Что по деньгам, ребята?
-Мы едем ко мне домой, я зайду, возьму деньги и поедем потом обратно. Не боИсь, не обидим.
Не под кайфом сел сзади Маруси. К наркоманам женщина относилась ровно. Местные, по районам Машмет, ВАИ были адекватными насколько это возможно для их бытия, никогда не обижали, даже наоборот: старались дать денег сверху или покупали какие-нибудь вкусняшки. От этих веяло опасностью. Машка ехала и злилась на себя, невероятно злилась сильно так, что в уме беседовала сама с собой на исключительно матерном языке не стесняясь в выборе выражений.
-И не страшно тебе одной ездить вот так?
Это был классический вопрос от практически каждого пассажира. Иногда женщина реагировала никак, а иногда это её жутко взбешивало. Ей хотелось ответить: “Ты какого ляда интересуешься? Если я скажу страшно, что будет? Ты предложишь мне другую работу? Дашь денег? Что, тудыт его налево, изменится? Какого хрена ты задаёшь этот дебильный вопрос? Страшно мне, что дальше?”
Сейчас Марусе было страшно именно в эту минуту, но она улыбнулась острым колючим глазам в зеркало заднего вида и совершенно искренне ответила:
-Страшно, но с другой стороны, что у меня брать? Телефон старенький на изоленте (реально задняя крышка с батареей была закреплена самым надёжным русским способом- чёрной изолентой). Машина уже старенькая, все пороги и днище уже проржавели. Разве что кольцо обручальное? Какой идиот его отнимать будет, не стоит овчинка выделки. (про идиота Маня специально ввернула, чтобы не почувствовали себя идиотами отбирая у неё кольцо, а она понимала, что эти могут) Денег у меня много не бывает. Вы вот, например, первые, я ток сто пятьдесят залила в бак. Заплатите, опять залью и останется на хлеб с молоком.
Разговаривала, улыбалась, встречалась взглядом с глазами парня и осознавала, что он понимает всё дословно и второй смысл всего улавливает тоже очень хорошо. Внутри Марии пронеслась метель и следом пришёл мороз, который сковал и, казалось, обездвижил даже кровоток. Мелькали фонари редко, ехали по Отрожке, район славный не самыми лестными слухами и делами. Маша молилась, чтобы остаться живой, нахер деньги, ничего не надо, просто уехать одной в машине.
Разговаривали обо всём словами, взглядами сканировали друг друга и проверяли на стойкость. Внешне было всё хорошо. Двое ребят втыкают и засыпают нереальным сном, третий вежливо беседует. Иногда смеётся и он и Маша. Но в салоне машины напряжение зашкаливало. Манечке хотелось протянуть руку и пощупать воздух, казалось, что обязательно на пальцах останется какая-то субстанция угрозы.
Проехали Боровое и Сомово. На всю Дубовку три фонаря. Приехали в самую темень, у какого-то парка, где только очень далеко в глубине маячил одинокий фонарь. Рядом был конец улицы. К дому подъезжать не стали, чтобы маму не разбудить. И началась несостыковка. Ушли эти двое парней, которые были под кайфом, а собеседник остался сзади Маруси. У той нарисовалась картина, как ей на шею накидывают что-то и душат. Машка поджала правую ногу и развернулась максимально к заднему сиденью. “Как это тебя спасёт, если он решит тебе что-то сделать? Ты чувствуешь, что ты уже ватная от одной мысли, что такое может случиться?”- мысли неслись и совсем не те, которые были бы в поддержку. Мария психанула:
-Что так долго-то?- раздражение явно слышалось в её голосе и оно перекрывало страх.
Парень позвонил по телефону, что-то бормотал,- Маша понимала, что он никому не звонит.
-Карочеее, брат не может денег найти, мать наверное перепрятала. Чо делать будем?
-Не знаю. Какие варианты?
-Ну, мы разбегаемся ща, я тебе оставлю номер и завтра можем встретиться. Идёт?
Едет, бл,- хотелось рявкнуть Марии:
-Хорошо, давай- вздохнула не переигрывая женщина.
Как только дверь закрылась, машина рванула с места на зависть гонщикам формулы один. Маняня проехала на всякий случай всё Сомово и уже на выезде из Борового свернула в лес. Заглушила мотор, выключила фары и вышла из машины. Обняла высокую сосну и закрыла глаза. Шептала вслух много-много раз одно единственное слово: благодарю. Потом подняла глаза в родное небо, пробежалась взглядом по сверкающим тёплым звёздам и подмигнула старой подруге Луне.
Домой Мария ехала громко подпевая авторадио. Поцеловала своих деток и уснула раньше, чем голова коснулась подушки. Маша улыбалась во сне, она всегда верила, что завтра будет обязательно хороший день, ведь других в её жизни не бывает.