Родив ребёнка, Аглая считала, что совершила чуть ли не подвиг и с неё на этом этапе достаточно. Свекровь вон какая здоровая, чисто лошадь, вот пусть теперь и напрягается вкупе со своей семейкой, а Аглае теперь противопоказаны любые бытовые хлопоты! Всё, что ей нужно - это отдых и неразрывный симбиоз с дитём. Аглая, пока была беременная, много книг перечитала, где написано, что ребёночку ежесекундно требуется контакт с матерью, а матери, чтобы было побольше молока, необходимо съедать в день одну пачку сливочного масла, которое помимо прочего полезно для хорошей жирности малюткиного топлива. Но свекровь, как водится, не спешила разделять её мнения.
— Да куда ж тебе столько масла, Аглая? Печень посадишь! - поражалась Ольга Матвеевна, деликатно умалчивая о том, что поnа у Аглаи тоже не стоит на месте, а неуклонно растёт. А Серёженька так гордился, так восхищался тем, что поnа у его Аглаиньки, как два маленьких твёрдых орешка. Ага, была...
— Наточка плохо прибавляет в весе, я должна за этим следить и не допускать, - недовольно ворчала Аглая. Всё, что касалось ребёнка, она воспринимала в штыки.
— Да у неё щёки скоро треснут, худенькую нашла...
— Ольга Матвеевна, вам жалко масла? Я его сама покупаю, точнее Серёжу прошу, на детские. Не объем я вас, не переживайте, - защищалась Аглая, прижимая к разбухшей до размера дынь гҏуди трёхмесячную Наточку. Гҏудь, кстати, у Аглаи до родов тоже практически отсутствовала, так, два прыщика. Серёжа, сын Ольги Матвеевны, был любителем вечных девочек-подростков - тощеньких, нескладных и скромных. К сожалению, с Алгаей после родов что-то пошло не по плану...
— Ой, ешь что хочешь, хоть по корове в день, я пошла на работу, - махала рукой Ольга Матвеевна, не желая вступать в конфликты с невесткой, - ближе к ужину поставь картошку вариться, пожалуйста, пюре сделаем. Я её уже начистила, там в кастрюле стоит, а подлива со вчера осталась.
Серёжа, позавтракав приготовленным Ольгой Матвеевной перекусом, мыл после всех посуду и тоже уходил на работу. Перед выходом он не оставлял попыток подластиться к молодой жене и подходил к ней, чтобы посюсюкаться с дочерью.
— Ну, дай я подержу её. А кто тут у нас такой щладкий? У-тю-тю! - напевал он и протягивал руки.
Аглая недоверчиво передавала ему дитя, не сводя умилённого взгляда с крохи, и тут же начинала визжать:
— Головку лучше держи! Не так! Неправильно!
Серёжа испуганно начинал суетиться, не понимая, как же нужно держать эдакую драгоценность, поэтому делал одну непростительную ошибку за другой. Под истеричный аккомпанемент матери девочка, до этого пребывая в благостном расположении духа, начинала куксить личико, давая понять, что вот-вот заплачет.
— У неё из-за тебя будет вывих шеи! Ах, Боже мой, отдай мне назад ребёнка!
Аглая вырывала дочь из неуклюжих и опасных рук мужа, прижимала к своему мягкому телу и успокаивала: "чш, чш, малышка, теперь всё хорошо, ты с мамой..."
— А ты иди уже, опоздаешь, - бросала она мужу совсем другим голосом, не глядя.
И оставалась Аглая одна с дочерью до вечера. Девочка была капризной, плакала много и причины её плача ни один врач не мог определить. Колики, газики... Да кто поймёт этих младенцев! Целыми днями Аглая самозабвенно возилась с ребёнком: кормление, подмывание, прогулка, массаж, развивающие игры - всё как положено. Про себя тоже не забывала: непрестанно пила зелёный чай с молоком, закусывала бесчисленными количествами бутербродов с сантиметром сливочного масла, поглощала тоннами говядину, перепёлок, сыр, красную рыбу, бананы, яблоки, сгущённое молоко... В общем, легче перечислить всё то, что Аглая не поглощала. После себя убрать на кухне Аглае было некогда, как и не было времени поднять что-то оброненное, рассыпанное или вытереть измазанное едой.
Вечером свекровь и муж возвращались домой, а следом за ними и глава семейства, который был очень занятым человеком - директором местного техникума. Оставляя квартиру в более-менее чистом состоянии (свекровь и муж каждый вечер занимались по два часа уборкой), семья конечно мечтала увидеть её хотя бы примерно в том же виде... Но их встречал полнейший, немыслимый разгром: на кухне гора посуды и в холодильник ничего не убрано, по всем комнатам и коридору валяются использованные подгузники и влажные салфетки, мусор, какая-то одежда, игрушки, разбросанная у порога обувь Аглаи... Свёкр, старательно делая вид, что ничего не замечает, пробирался в гостиную, включал телевизор и садился было на диван, чтобы отдохнуть пять минут в ожидании ужина, но не тут-то было, ведь угождал он мягким местом прямиком в мокрое и липкое место на обивке.
— Ой, там Наточка срыгнула, не успела убрать, хи-хи, - строила невинные глазки Аглая на крик свёкра "это что ещё за ерунда?!"
Свёкр надувался пунцовым соком от невысказанных слов, бросал яростный взгляд на жену (всегда и во всём была виновата жена) и брал тряпку, чтобы оттереть непотребство.
— А где же картошка, Аглая? Почему не поставила вариться? - недоумённо кричала из кухни Ольга Матвеевна.
— Некогда мне было, у меня ребёнок! Думаете, легко с маленьким?
Ольга Матвеевна, переглянувшись диким взглядом с сыном, молча открывала холодильник.
— А куда подлива делась, Аглая?
— Так я её съела, вы же мне ничего больше не оставили, - невинно отвечала Аглая.
Бедная, интеллигентная, всегда сдержанная Ольга Матвеевна надевала передник и приступала молча к готовке, а Серёжа ходил по дому, собирал подгузники, салфетки и оставленные Аглаей тарелки где ни попадя. Наконец все отужинали и Ольга Матвеевна, устав, как собака, шла в ванную, чтобы смыть косметику.
— О, Аглая, ты тут постирала я вижу! - успела обрадоваться свекровь, увидев окончившую стирку машинку.
— Да, там... - отзывалась Аглая, но Ольга Матвеевна успела уже открыть дверцу и разочарованно изречь:
— А... Одни твои капроновые колготки... Почему же ты остальное не кинула в стирку? Зачем машинку накручивала с одними колготками, свет только зря гоняла.
— Не было времени, Ольга Матвеевна. И хватит попрекать меня электричеством, как будто мы бедняки последние. Вы человек, свободный от хлопот, вот и поставьте сами стираться всё, что вам нужно.
Спать легли. Вдруг в спальню к родителям тихо прокрался Серёжа.
— Мам, пап, тут Аглая говорит, что ребёнку нужен стульчик для кормления. Дадите семнадцать тысяч на внучку?
— Семнадцать тысяч?! - резко села Ольга Матвеевна, а отец поразился:
— Что же это за стульчик такой? Из платины, что ли?
— Ну вы же знаете, нашей Наточке нужно всё самое лучшее, Аглая всегда так...
Побурчав и повозмущавшись, родители дали молодым семнадцать тысяч, как и перед этим давали на коляску, пеленальный столик, кроватку, переносную люльку и прочее прочее. Аглая покупала девочке всё самое дорогое и лучшее! Иногда что-то и её родители подкидывали, но мать у Аглаи была одна, жила в другом городе, поэтому...
— Серёж, я что спросить хочу... - украдкой начала разговор Ольга Матвеевна, готовя очередной ужин на всю семью, - а когда же вы съедете? Ремонт в вашей квартире можно и постепенно доделывать, одна комната там уже готова, а остальные постепенно, раз Аглая хочет всё с шиком, с блеском.
— Ой, мам, забыл сказать тебе. Ребёнок-то подрастает и Аглая считает, что наш городок для неё слишком мал, нет ни площадок современных, ни развивающих центров. Она сказала, что переедет с ней к матери в областной центр, там и медицина получше, и образование, всё такое... А потом и я к ней перееду, со временем. Ну ты не расстраивайся так, мам! - поспешил успокоить Ольгу Матвеевну сын, увидев, что та изменилась в лице - его словно пронзила судорога.
Ольга Матвеевна радостно вскрикнула:
— Да пусть катится хоть навсегда, Серёжа! Ну её к чёрту!
P.S. Надо ли говорить, что Серёжа никуда не переехал, а через год они благополучно развелись? Всем хорошего дня!